Мы – дети Сети (манифест)

Фото "Без названия". Автор: WalkingGeek
Фото "Без названия". Автор: WalkingGeek

Теп­ли­ца соци­аль­ных тех­но­ло­гий пуб­ли­ку­ет мани­фест Пет­ра Чер­ско­го – поль­ско­го поэта, блогге­ра и про­за­и­ка. Мани­фест был пере­ве­ден уже не на один деся­ток язы­ков и осо­бен­но актуа­лен в кон­тек­сте нарас­та­ю­щих кон­флик­тов, свя­зан­ных с изме­не­ни­я­ми медиа-сре­ды, обще­ствен­ных вза­и­мо­от­но­ше­ний и чело­ве­че­ско­го мыш­ле­ния под вли­я­ни­ем совре­мен­ных тех­но­ло­гий. Текст Чер­ско­го – мани­фест сво­бо­ды и само­вы­ра­же­ния поко­ле­ния, кото­рое социо­ло­ги выде­ля­ют как «циф­ро­вые с рож­де­ния» (Digital Natives).

Воз­мож­но, нет более изби­то­го сло­ва в дис­кур­се в СМИ, чем сло­во «поко­ле­ние». Я, одна­жды, пытал­ся посчи­тать чис­ло поко­ле­ний, объ­яв­лен­ных в послед­ние десять лет, и, со вре­ме­ни извест­ной ста­тьи о так назы­ва­е­мом поко­ле­нии Ничто, их полу­чи­лось око­ло две­на­дца­ти. У них было общее свой­ство: они суще­ство­ва­ли толь­ко на бума­ге. Дей­стви­тель­ность не дала в это вре­мя ника­ко­го насто­я­ще­го, зна­чи­тель­но­го, неза­бы­ва­е­мо­го импуль­са, пере­жи­ва­ние кото­ро­го устой­чи­во бы отли­чи­ло нас от преж­не­го поко­ле­ния. Мы жда­ли его, а тем вре­ме­нем реши­тель­ное изме­не­ние при­шло неза­мет­но – вме­сте с кабе­ля­ми кабель­но­го теле­ви­де­ния, опле­та­ю­щи­ми нашу стра­ну, с вытес­не­ни­ем назем­ных теле­фо­нов мобиль­ны­ми теле­фо­на­ми, и, преж­де все­го, с все­об­щим досту­пом к Интер­не­ту. Толь­ко сего­дня, когда огля­ды­ва­ем­ся назад, что­бы взгля­нуть на послед­ние пят­на­дцать лет, можем понять, сколь­ко все­го изме­ни­лось.

Мы – дети Сети. Мы, кото­рые вырос­ли вме­сте с Интер­не­том и в Интер­не­те, явля­ем­ся таким поко­ле­ни­ем, кото­рое как-то про­ти­во­по­лож­но соот­вет­ству­ет усло­ви­ям это­го поня­тия. Мы ощу­ща­ли не импульс дей­стви­тель­но­сти, а пре­вра­ще­ние самой дей­стви­тель­но­сти; нас свя­зы­ва­ет не общий, огра­ни­чен­ный куль­тур­ный кон­текст, а созна­ние сво­бо­ды выбо­ра это­го кон­тек­ста и само­опре­де­ле­ния.

Когда я пишу эти сло­ва, я в кур­се, что исполь­зо­вать место­име­ние «мы» с моей сто­ро­ны явля­ет­ся зло­упо­треб­ле­ни­ем, пото­му что наше “мы” пла­стич­ное, неяс­ное, исполь­зуя ста­рые кате­го­рии, – вре­мен­ное. Когда я пишу «мы» я имею в виду «мно­гие из нас» или «неко­то­рые из нас». Когда пишу «мы явля­ем­ся», я имею в виду «мы ино­гда явля­ем­ся». Я исполь­зую сло­во «мы» толь­ко затем, что­бы я вооб­ще мог что-либо напи­сать о нас.

I.

Мы рос­ли вме­сте с Сетью и в Сети. Это отли­ча­ет нас и состав­ля­ет неоче­вид­ную, но зна­чи­тель­ную раз­ни­цу: Сеть не обо­зна­ча­ет для нас «место» или «вир­ту­аль­ное про­стран­ство». Сеть не сто­ит отдель­но от дей­стви­тель­но­сти, а явля­ет­ся рав­но­цен­ной частью дей­стви­тель­но­сти, неви­ди­мым, но посто­ян­но при­сут­сву­ю­щим сло­ем, кото­рый про­ни­ка­ет в физи­че­ское про­стран­ство. Мы не исполь­зу­ем Сеть, мы живём в ней и вме­сте с ней. Если бы нам надо было рас­ска­зать вам наш роман вос­пи­та­ния, в каж­дом из впе­чат­ле­ний, кото­рые нас фор­ми­ро­ва­ли, был бы какой-то есте­ствен­ный эле­мент Интер­не­та. В Сети мы дру­жи­ли и ссо­ри­лись, в Сети мы гото­ви­ли шпар­гал­ки к кон­троль­ным рабо­там, там мы орга­ни­зо­ва­ли тусов­ки и сов­мест­ную уче­бу, там мы влюб­ля­лись друг в дру­га и там мы рас­хо­ди­лись. Сеть для нас не тех­но­ло­гия, кото­рую надо было выучить и в кото­рой нам уда­лось най­ти себя. Сеть – это про­цесс, кото­рый про­ис­хо­дит и бес­пре­рыв­но меня­ет фор­му на наших гла­зах. Тех­но­ло­гии появ­ля­ют­ся и исче­за­ют в пери­фе­ри­ях, услу­ги воз­ни­ка­ют, про­цве­та­ют и гас­нут, но Сеть про­дол­жа­ет суще­ство­вать, пото­му что Сеть – это мы. Мы, кото­рые обща­ем­ся друг с дру­гом есте­ствен­ным для нас обра­зом – более интен­сив­ным и эффек­тив­ным, чем что-либо суще­ство­вав­шее в исто­рии чело­ве­че­ства.

Мы рос­ли в Cети и поэто­му мы немнож­ко по-дру­го­му дума­ем. Уме­ние най­ти инфор­ма­цию для нас такой же основ­ной навык, как для вас в посто­рон­нем горо­де най­ти вок­зал или почту. Когда хотим что-то узнать – како­вы пер­вые симп­то­мы оспы, не подо­зри­тель­но ли высок счет за воду или поче­му зато­ну­ла Эсто­ния – мы дей­ству­ем с такой уве­рен­но­стью, как буд­то ведём маши­ну, снаб­жен­ную GPS. Мы зна­ем, что нуж­ную инфор­ма­цию мы най­дем во мно­гих местах, мы зна­ем, как туда попасть, мы в состо­я­нии оце­нить ее досто­вер­ность. Мы при­вык­ли к тому, что вме­сто одно­го отве­та мы нахо­дим мно­же­ство, и мы можем выбрать из них один, веро­ят­но, самый пра­виль­ный, отбра­сы­вая те, что кажут­ся менее пра­виль­ны­ми. Мы отби­ра­ем, филь­тру­ем, запо­ми­на­ем, и мы гото­вы заме­нить уста­рев­шую инфор­ма­цию, как толь­ко появ­ля­ет­ся ее новая, луч­шая вер­сия.

Сеть для нас явля­ет­ся какой-то раз­де­ля­е­мой внеш­ней памя­тью. Нам не нуж­но запо­ми­нать лиш­ние дета­ли: чис­ла, сум­мы, фор­му­лы, пара­гра­фы, назва­ния улиц, точ­ные дефи­ни­ции. Нам хва­та­ет абстракт­ной, огра­ни­чен­ной по сво­ей сути инфор­ма­ции, кото­рая полез­на для пере­ра­бот­ки и соче­та­ния с дру­гой инфор­ма­ци­ей. Когда нам нуж­ны будут дета­ли, мы их про­ве­рим за несколь­ко секунд. Нам не надо во всем раз­би­рать­ся, пото­му что мы зна­ем, где най­ти людей, кото­рые раз­би­ра­ют­ся в том, в чем мы неком­пе­тент­ны, и кото­рым мы можем дове­рять. Таких людей, кото­рые раз­де­ля­ют с нами име­ю­щу­ю­ся у них инфор­ма­цию не ради при­бы­ли, а по убеж­де­нию, что инфор­ма­ция живет в дви­же­нии, что она хочет быть сво­бод­ной, и что бла­го­да­ря обме­ну мы все извле­ка­ем поль­зу. Каж­дый день, когда мы учим­ся, рабо­та­ем, реша­ем повсе­днев­ные про­бле­мы, мы раз­ви­ва­ем наши инте­ре­сы. Мы уме­ем и любим сорев­но­вать­ся друг с дру­гом, но наше сорев­но­ва­ние, жела­ние обра­тить на себя вни­ма­ние, осно­вы­ва­ют­ся на зна­ни­ях, на спо­со­бо­сти интер­пре­та­ции и обра­бот­ки инфор­ма­ции, а не на моно­по­лии.

II.

Уча­стие в куль­ту­ре для нас не тор­же­ствен­ное собы­тие – гло­баль­ная куль­ту­ра для нас явля­ет­ся основ­ным эле­мен­том нашей иден­тич­но­сти. С точ­ки зре­ния само­опре­дел­ния, это важ­нее, чем тра­ди­ции, исто­ри­че­ское тол­ко­ва­ние, обще­ствен­ная пози­ция, про­ис­хож­де­ние, даже важ­нее, чем язык, кото­рый мы исполь­зу­ем. Из оке­а­на куль­тур­ных благ мы вылав­ли­ва­ем те эле­мен­ты, кото­рые нам под­хо­дят боль­ше все­го – мы всту­па­ем с ними в диа­лог, мы их оце­ни­ва­ем, и запи­сы­ва­ем эти оцен­ки в сер­ви­сы, спе­ци­аль­но для этого.Некоторые филь­мы, сери­а­лы или видео­ро­ли­ки мы смот­рим одно­вре­мен­но с наши­ми сотруд­ни­ка­ми или зна­ко­мы­ми, живу­щи­ми на дру­гом кон­це мира; наше при­зна­ние к дру­гим про­из­ве­де­ни­ям мы раз­де­ля­ем с неболь­шим коли­че­ством людей, с кото­ры­ми, может быть, мы нико­гда не встре­тим­ся в насто­я­щем мире. Отсю­да про­ис­хо­дит наше чув­ство одно­вре­мен­ной гло­ба­ли­за­ции и инди­ви­ду­а­ли­за­ции куль­ту­ры. Отсю­да про­ис­хо­дит потреб­ность в сво­бод­ном досту­пе к этой куль­ту­ре.

Это не озна­ча­ет, что мы тре­бу­ем, что­бы все куль­тур­ные бла­га были доступ­ны бес­плат­но, хотя мы сами, когда созда­ем что-нибудь, обыч­но участ­ву­ем в кру­го­обо­ро­те. Мы пони­ма­ем, что твор­че­ский про­цесс тре­бу­ет тра­ты ресур­сов, несмот­ря на то, что каче­ство зву­ко- и кино­за­пи­сей, до сих пор закреп­лен­ное за кастой избран­ных спе­ци­а­ли­стов, ста­ло доступ­но всем. Мы гото­вы пла­тить, но для нас кажет­ся нере­аль­ной гигант­ская нор­ма при­бы­ли, исполь­зо­ван­ная дис­три­бью­то­ра­ми. Поче­му мы долж­ны пла­тить за рас­про­стра­не­ние такой инфор­ма­ции, кото­рую мож­но мгно­вен­но ско­пи­ро­вать, нисколь­ко не умень­шая цен­но­сти ори­ги­наль­но­го мате­ри­а­ла? Если мы полу­ча­ем толь­ко саму инфор­ма­цию, тогда хотим, что­бы цена была адек­ват­ной. Мы можем пла­тить боль­ше, но тогда хотим добав­лен­ную цен­ность: инте­рес­ную упа­ков­ку, без­де­луш­ку, изоб­ра­же­ние луч­ше­го каче­ства, воз­мож­ность про­смот­ра «здесь и сей­час» без нуж­ды ожи­да­ния загруз­ки пол­но­го фай­ла. Мы уме­ем выра­жать нашу при­зна­тель­ность авто­рам и мы хотим награж­дать их (с тех пор, как день­ги пере­ста­ли быть банк­но­та­ми и пре­вра­ти­лись в ряд цифр на экране, пла­теж стал немнож­ко сим­во­лич­ным актом, выгод­ным для обе­их сто­рон), но дости­же­ние пла­ни­ро­ван­ных кор­по­ра­ци­я­ми резуль­та­тов сбы­та нас совсем не инте­ре­су­ет. Это не наша вина, что их биз­нес в до сих пор суще­ству­ю­щей фор­ме поте­рял смысл – а они, вме­сто того, что­бы кон­ку­ри­ро­вать и пред­ло­жить нам то, чего мы не можем достать бес­плат­но, реши­ли укре­пить свою насто­я­щую пози­цию.

И еще одно: мы не хотим пла­тить за наши вос­по­ми­на­ния. Филь­мы, кото­рые мы пом­ним с нашей юно­сти, музы­ку, кото­рая сопро­вож­да­ла нас десять лет тому назад – во внеш­ней памя­ти Сети – это про­стые вос­по­ми­на­ния, вызов, обмен и пере­ра­бот­ка кото­рых для нас настоль­ко оче­вид­ны, как вос­по­ми­на­ния о «Четы­рех тан­ки­стах. Сказ­ки, кото­рые мы смот­ре­ли в дет­стве, мы нахо­дим в сети и пока­зы­ва­ем нашим детям – так же как и вы рас­ска­зы­ва­ли сказ­ку о “Крас­ной шапоч­ке” или о “Трех коз­ля­тах”. Може­те себе пред­ста­вить, что кто-нибудь обви­нит вас в нару­ше­нии зако­на за это? Мы тоже не можем.

III.

Мы при­вык­ли к тому, что наши сче­та опла­че­ны, будь толь­ко доста­точ­но денег на нашем бан­ков­ском сче­те, что откры­тие бан­ков­ско­го сче­та или пере­нос мобиль­но­го номе­ра к ново­му опе­ра­то­ру вле­чет за собой лишь запол­не­ние анке­ты онлайн и под­пи­са­ние дого­во­ра, при­ве­зен­но­го курье­ром, даже поезд­ку на дру­гой конец Евро­пы с пере­сад­кой по доро­ге и осмот­ром горо­да мож­но орга­ни­зо­вать за два часа. Поэто­му нас как поль­зо­ва­те­лей госу­дар­ства все боль­ше раз­дра­жа­ет ана­кро­низм его интер­фей­са. Мы не пони­ма­ем, поче­му нало­го­вая декла­ра­ция состо­ит из несколь­ких фор­му­ля­ров, сре­ди кото­рых самый боль­шой содер­жит боль­ше, чем сто руб­рик. Мы не пони­ма­ем, поче­му – сама по себе абсурд­на – обя­зан­ность про­пис­ки по ново­му адре­су вле­чет за собой пред­ва­ри­тель­ную выпис­ку с преж­не­го адре­са, как буд­то одно управ­ле­ние не мог­ло бы свя­зать­ся с дру­гим без наше­го уча­стия.

Нет в нас того исхо­дя­ще­го из устра­ше­ния покор­но­го при­ня­тия, кото­рое харак­тер­но для наших роди­те­лей, кото­рые убеж­де­ны в чрез­вы­чай­ной важ­но­сти офи­ци­аль­ных дел и тор­же­ствен­ном харак­те­ре кон­так­тов с госу­дар­ством. Мы не ощу­ща­ем того ува­же­ния, кото­рое про­ис­хо­ди­ло из рас­сто­я­ния меж­ду оди­но­ким граж­да­ни­ном и вели­че­ствен­ны­ми “вер­ши­на­ми” вла­сти, вид­не­ю­щи­ми­ся где-то в тумане. Образ нашей обще­ствен­ной струк­ту­ры впро­чем дру­гой, чем ваш: она осно­вы­ва­ет­ся на сети, а не иерар­хи­че­ская. Мы при­вык­ли к тому, что мы можем попы­тать­ся начать диа­лог почти со все­ми – с жур­на­ли­ста­ми, мэра­ми, про­фес­со­ра­ми уни­вер­си­те­тов или извест­ны­ми пев­ца­ми – и для это­го мы не нуж­да­ем­ся в пол­но­мо­чии, про­ис­хо­дя­ще­го из обще­ствен­но­го ста­ту­са. Успех кон­так­та зави­сит все­го лишь от того, при­зна­ют ли содер­жа­ние сооб­ще­ния важ­ным и достой­ным отве­та. И посколь­ку бла­го­да­ря сотруд­ни­че­ству, посто­ян­ным дис­кус­си­ям, закал­ке мне­ний в огне кри­ти­ки мы чув­ству­ем, что во мно­гих вопро­сах наши мне­ния про­сто луч­ше – поче­му мы не долж­ны ожи­дать серьез­но­го диа­ло­га с пра­ви­тель­ством?

Мы лише­ны набож­но­го ува­же­ния к “демо­кра­ти­че­ским инсти­ту­там”, суще­ству­ю­щим в нынеш­ней фор­ме, и убеж­де­ния в их акси­о­ма­ти­че­ской роли, кото­рое харак­тер­но для тех, для кого “демо­кра­ти­че­ские инсти­ту­ты” памят­ни­ки, воз­дви­ну­тые одно­вре­мен­но ими и им. Нам не нуж­ны памят­ни­ки. Нам нуж­на такая систе­ма, кото­рая соот­вет­сву­ет нашим тре­бо­ва­ни­ям, про­зрач­ная и эффек­тив­но рабо­та­ет. К тому же, мы при­вык­ли к тому, что изме­не­ние воз­мож­но, что любая неудоб­ная в исполь­зо­ва­нии систе­ма может быть заме­не­на – и заме­ня­ет­ся – новой, более эффек­тив­ной систе­мой, луч­ше при­спо­саб­ли­ва­ю­щей­ся к нашим тре­бо­ва­ни­ям, пред­ла­га­ю­щей боль­ше воз­мож­но­стей для дей­ствия.

Сво­бо­да явля­ет­ся нашей самой боль­шой цен­но­стью: сво­бо­да сло­ва, сво­бо­да досту­па к инфор­ма­ции, куль­ту­ры. Мы чув­ству­ем, что бла­го­да­ря этой сво­бо­де сеть явля­ет­ся тем, что она пред­став­ля­ет собой – и что защи­та ее сво­бод­но­го харак­те­ра явля­ет­ся нашей обя­зан­но­стью перед буду­щи­ми поко­ле­ни­я­ми, так же, как защи­та окру­жа­ю­щей сре­ды.

Может быть мы до сих пор не назы­ва­ли это так, может быть мы сами еще не осо­зна­ли это – но то, чего мы хотим это может быть про­сто истин­ная, насто­я­щая демо­кра­тия. Демо­кра­тия, о кото­рой может быть ваши пуб­ли­ци­сты даже не меч­та­ли.

* назва­ние заим­ство­ва­но мной из назва­ния куль­то­во­го бло­га Мы, дети сети (mydziecisieci)

Пере­вод: Вера Бер­н­хардт и Ежи Цели­хов­ски. 

Вме­сте с Теп­ли­цей соци­аль­ных тех­но­ло­гий дан­ную ста­тью опуб­ли­ко­ва­ли такие попу­ляр­ные бло­ги как The Atlantic MonthlyBoing Boing.