Блокировки в России: эффективны ли они?

Какой эффект хочет получить российская власть от внутреннего контроля пользователей Рунета? Работают блокировки, как общество реагирует на них? Эти вопросы замредактора Теплицы Наталья Баранова обсудила с независимыми экспертами в области цифровой безопасности и сетевого пространства Екатериной Абашиной и Полиной Колозариди.

Какой эффект хочет получить российская власть от внутреннего контроля пользователей Рунета? Работают блокировки, как общество реагирует на них? Эти вопросы замредактора Теплицы Наталья Баранова обсудила с независимыми экспертами в области цифровой безопасности и сетевого пространства Екатериной Абашиной и Полиной Колозариди.

Что хочет показать власть?

По мнению координатора клуба любителей Интернета и общества Полины Колозариди, российская власть сейчас проводит последовательную политику в отношении Интернета. «Это политика установки границ и различения между «своими и чужими», «хорошими и плохими». Федеральная власть очень долго ничего такого не делала, в первые годы правления Владимира Путина (2000-2008) казалось, что Интернет навсегда останется свободным. Но постепенно и IT-рынок вырос, и количество пользователей возросло, стала более значимой политическая и социальная роль Интернета. Вернее, это уже не был Интернет как пространство для умников и программистов. Интернет стал всероссийским», – рассуждает эксперт.

Еще по теме: Новые блокировки: как не потерять связность с мировой сетью и Интернетом

Изменения в политике, по наблюдениям Колозариди, начались, когда Путин пришел на третий срок (2012-2018 годы). Стоит вспомнить политические протесты 2011-2012 годов с лозунгом «За честные выборы!», в которых активно присутствовали социальные сети. «Тогда Интернет стал еще и частью политики. Потом были майские указы и пакет Яровой, сейчас – блокировки Телеграма. Все время разрабатываются «российские аналоги», и наше государство не говорит, что надо запретить технологии, но оно старается сделать так, чтобы глобализационного стирания границ было меньше», – отметила эксперт.

«Мы видим по исследованиям, как в дискурсе государства возникают «наши хорошие технологии» и «их плохие» (речь идет о западных разработках. – Прим. ред.). Цель этого различения – контроль, так как Интернет является инструментом и символом того, что сложно контролировать. И это вызов для власти». Полина Колозариди

О том, насколько этот результат реализуется, по мнению эксперта, говорить сложно. Во-первых, во всем мире происходит фрагментация Интернета, Россия тут не придумывает ничего эдакого. Во-вторых, мы толком не знаем, как россияне пользуются Интернетом, нет детализированной статистики, очень мало качественных исследований. На символическом и политическом уровне текущие блокировки – это и есть результат, мы уже видим, что и индустрия разделяется, но долгосрочные последствия пока неясны.

Еще по теме: Как в России блокируют сайты

Работают ли блокировки?

Блокировки не работают, потому что их механизм устроен так, что они не устраняют проблему, а лишь создают видимость устранения ее симптомов. В этом уверена ведущий юрист Центра защиты цифровых прав Екатерина Абашина.

«Кейс Телеграма наглядно продемонстрировал, что даже «симптомы» не всегда получается побороть», – привела пример эксперт. Дело в том, что Роскомнадзор блокирует IP-адреса, которые, возможно, использует Telegram для обхода блокировок. Из-за этого пострадали «ВКонтакте» и «Одноклассники», поисковая система «Яндекс», отдельные сервисы Google и другие сервисы. Сам мессенджер продолжает работать и перенастраивает сетевые адреса.

Екатерина Абашина считает, что при принятии решений о блокировке госорганы не координируют свои действия и проводят проверки в закрытом режиме, что пагубно сказывается на всей цифровой среде.

«Если госорганы хотят хорошую статистику, то блокировки прекрасно удовлетворяют такую потребность. Если хотят пресекать незаконную деятельность, то нет». Екатерина Абашина

По мнению Абашиной, в России сформировалась пагубная правоприменительная практика. «Вместо расследования и реального пресечения незаконной деятельности госорганы просто блокируют сайт на территории РФ, но ведь работать он от этого не перестает.

В довесок исполнительная власть расширительно трактует правовые основания для блокировок и выносит решения по бредовым мелочам, а также часто требует блокировок совершенно законных сайтов, в том числе крупных компаний», — заключила эксперт.

Еще по теме: Что такое цифровая безопасность: термины и технологии

По данным Роскомсвободы, на момент написания статьи в России необоснованно заблокировано более четырех с половиной миллиона сайтов.

Как реагирует общество

22 апреля 2018 года в разных городах России прошла «акция в поддержку свободного Интернета». Жители России запускали бумажные самолетики – символ Телеграма.

Уже 30 апреля 2018 года в центре Москвы прошел крупный согласованный митинг, собравший более 12 тысяч человек. Его организовала Либертарианская партия.

Создатель Telegram Павел Дуров назвал акцию «беспрецедентной». «Я горжусь тем, что родился в одной стране с этими людьми. Ваша энергия меняет мир», – написал он.

По наблюдениям Полины Колозариди, в ответ на блокировки проявились те силы, о которых раньше знали только энтузиасты. «Либертарианцы, интернет-активисты – кто про них знал позавчера? А сегодня они вышли на площади, и у них появилось больше публичности. Будет ли это единичным явлением – предсказать сложно, но я думаю, что нет», – сделала вывод Колозариди.

«Для простого пользователя мало что меняется. Для тех, кто понимает, как работают IT-технологии государство выглядит проигравшим». Полина Колозариди

В мае 2018 года 65 международных и российских правозащитных организаций подписали открытое письмо, где выступили против блокировки Телеграма в России.

Более того, деятельность Роскомнадзора осудили ведущие российские IT-компании и публично выступили с критикой. «Попытка заблокировать Telegram в России неожиданно стала ударом по всему Рунету», – констатировал»Яндекс» в официальном блоге. Управляющий директор «ВКонтакте» также раскритиковал ведомство. Эксперты оценили ущерб бизнеса из-за блокировки Телеграма в $2 млрд.