Технологии доверия и созидания: как платформенный кооперативизм развивает сообщества

Как развивается движение за демократичное управление интернет-проектами и решение социальных проблем. Иллюстрация: Наташа Ямщикова.
Как раз­ви­ва­ет­ся дви­же­ние за демо­кра­тич­ное управ­ле­ние интер­нет-про­ек­та­ми и реше­ние соци­аль­ных про­блем. Иллю­стра­ция: Ната­ша Ямщи­ко­ва.

В послед­ние годы в мире замет­нее раз­ви­ва­ет­ся аль­тер­на­тив­ная эко­но­ми­ка, зада­ча кото­рой – при­но­сить поль­зу как мож­но боль­ше­му чис­лу людей. На фоне стрем­ле­ния к осо­знан­но­му потреб­ле­нию идея делить­ся друг с дру­гом веща­ми, услу­га­ми и инфор­ма­ци­ей ста­ла осо­бен­но попу­ляр­ной. Что­бы сде­лать этот обмен спра­вед­ли­вым, появил­ся плат­фор­мен­ный коопе­ра­ти­визм – дви­же­ние, кото­рое высту­па­ет за демо­кра­тич­ное управ­ле­ние интер­нет-про­ек­та­ми и реше­ние соци­аль­ных про­блем. Вик­то­рия Сафро­но­ва рас­ска­зы­ва­ет, как это направ­ле­ние появи­лось в Рос­сии и чем отли­ча­ет­ся от шерин­го­вой эко­но­ми­ки – уже при­выч­ной нам арен­ды услуг на Airbnb или Uber.

Гражданский кооперативизм

В 2016 году один из глав­ных эко­ло­ги­че­ских про­те­стов про­ис­хо­дил в Каре­лии. Мест­ные жите­ли раз­вер­ну­ли пала­точ­ный лагерь в рай­оне Сун­ско­го Бора, что­бы защи­тить его от выруб­ки. Тогда ком­па­нии «Сатурн Норд­строй» раз­ре­ши­ли раз­ра­ба­ты­вать карьер и добы­вать пес­ча­но-гра­вий­ную смесь в этом месте. Бор был осо­бен­но важен для жите­лей близ­ле­жа­щих дере­вень – это един­ствен­ное место, где они мог­ли соби­рать гри­бы и яго­ды, там рос­ли крас­но­книж­ные виды. Сре­ди защит­ни­ков Сун­ско­го Бора были пен­си­о­не­ры стар­ше 80 лет. Несколь­ко меся­цев они дежу­ри­ли в лесу, ино­гда при мину­со­вой тем­пе­ра­ту­ре.

Ситу­а­цию начал регу­ляр­но осве­щать пор­тал Activatica. По мне­нию участ­ни­цы про­ек­та Аллы Чер­ны­ше­вой, Activatica сыг­ра­ла зна­чи­тель­ную роль в побе­де акти­ви­стов – со вре­ме­нем на исто­рию обра­ти­ли вни­ма­ние дру­гие СМИ, и после появив­ше­го­ся резо­нан­са новый губер­на­тор реги­о­на Артур Пар­фен­чи­ков отме­нил реше­ние о выруб­ке бора. «Activatica – это пер­вый ресурс, кото­рый начал систем­но отсле­жи­вать граж­дан­ский акти­визм в Рос­сии и писать бук­валь­но обо всем, что с ним про­ис­хо­дит», – гово­рит Алла Чер­ны­ше­ва.

Про­ект Activatica появил­ся в 2013 году и со вре­ме­нем объ­еди­нил акти­ви­стов, кото­рых вол­ну­ют застрой­ки пар­ков, сти­хий­ные свал­ки, рено­ва­ция, снос исто­ри­че­ских зда­ний и дру­гие эко­ло­ги­че­ские и урба­ни­сти­че­ские про­бле­мы в рос­сий­ских горо­дах. Осно­ва­тель про­ек­та Миха­ил Мат­ве­ев заду­мал ресурс как пло­щад­ку, на кото­рой акти­ви­сты мог­ли бы узнать о про­бле­мах друг дру­га и спо­со­бах их реше­ния, позна­ко­мить­ся и пере­нять опыт. Идея появи­лась после уча­стия Мат­ве­е­ва в защи­те Хим­кин­ско­го леса в Под­мос­ко­вье в 2007–2012 годах. В лаге­ре он позна­ко­мил­ся с десят­ка­ми акти­ви­стов, кото­рые так­же отста­и­ва­ли зеле­ные зоны в Москве.

«СМИ о них не рас­ска­зы­ва­ли, инфор­ма­ции в соц­се­тях было мало. Мы узна­ли друг дру­га почти слу­чай­но и заду­ма­лись, как сде­лать так, что­бы раз­ру­шить этот ваку­ум и изо­ля­цию. Activatica ста­ла той самой пло­щад­кой, на кото­рую люди мог­ли зай­ти и уви­деть: здесь борют­ся за сквер, там отста­и­ва­ют пра­во на сво­бод­ный доступ к воде… Мы хоте­ли пока­зать, что про­ис­хо­дит с акти­виз­мом по всей Рос­сии», – гово­рит Мат­ве­ев. Окон­ча­тель­но про­ект реши­ли созда­вать после смер­ти жур­на­ли­ста Миха­и­ла Беке­то­ва в апре­ле 2013 года. Газе­та «Хим­кин­ская прав­да», осно­ва­те­лем и глав­ным редак­то­ром кото­рой был Беке­тов, осве­ща­ла ситу­а­цию с выруб­кой Хим­кин­ско­го леса, выпус­ка­ла кри­ти­че­ские ста­тьи. Сам Беке­тов был одним из пер­вых жур­на­ли­стов, откры­то высту­па­ю­щих про­тив стро­и­тель­ства трас­сы через тер­ри­то­рию леса. В 2008 году его изби­ли, он полу­чил инва­лид­ность пер­вой груп­пы и через пять лет умер. «Мы тогда очень чет­ко поня­ли, что такое цена инфор­ма­ции, – гово­рит Мат­ве­ев. – Толь­ко после его смер­ти рос­сий­ские феде­раль­ные СМИ ста­ли что-то сооб­щать о борь­бе за Хим­кин­ский лес. То есть широ­кой ауди­то­рии о про­бле­ме ста­ли сооб­щать толь­ко после того как чело­век, кото­рый о ней писал, погиб. Мы хоте­ли, что­бы акти­ви­стам было про­ще досту­чать­ся до ауди­то­рии со сво­ей повест­кой».

Еще по теме: Activatica.org: как рабо­та­ет сооб­ще­ство граж­дан­ских и эко­ло­ги­че­ских акти­ви­стов

Сей­час поль­зо­ва­те­ли Activatica регу­ляр­но осве­ща­ют про­бле­мы в Москве и Под­мос­ко­вье, Санкт-Петер­бур­ге, Каза­ни, Архан­гель­ске, Иркут­ске и дру­гих горо­дах. Поль­зо­ва­те­ли Activatica могут опи­сать редак­ции про­бле­му – напри­мер, если уви­дят, как выру­ба­ют лес, или най­дут доку­мент о пла­нах застро­ить парк – и начать ее обсуж­де­ние. Сооб­ще­ния по одной теме соби­ра­ют­ся в хро­но­ло­ги­че­скую лен­ту: ново­сти, анон­сы акций, мне­ния. Про­смот­рев ее, мож­но уви­деть пол­ную кар­ти­ну собы­тия: как в Ека­те­рин­бур­ге раз­ви­вал­ся кон­фликт про­тив стро­и­тель­ства хра­ма на месте скве­ра или как акти­ви­сты в Архан­гель­ской обла­сти защи­ща­ют стан­цию Шиес от стро­и­тель­ства поли­го­на для выво­за мусо­ра из Моск­вы. Инфор­ма­цию поль­зо­ва­те­лей про­ве­ря­ют моде­ра­то­ры и редак­ция.

На акции в защи­ту Шие­са. Фото из паб­ли­ка «Эко­Бес­сроч­ка Архан­гельск».

«Если в нача­ле про­ек­та мы писа­ли бук­валь­но обо всем, то сей­час уро­вень граж­дан­ской актив­но­сти стал намно­го выше. Охва­тить все ста­но­вит­ся про­сто невоз­мож­но, поэто­му мы еже­днев­но отби­ра­ем наи­бо­лее важ­ные собы­тия – наши авто­ры-акти­ви­сты помо­га­ют сфор­ми­ро­вать повест­ку», – рас­ска­зы­ва­ет Алла Чер­ны­ше­ва.

Миха­ил Мат­ве­ев назы­ва­ет про­ект «мости­ком меж­ду акти­ви­ста­ми, боль­ши­ми СМИ и экс­пер­та­ми». Activatica – при­мер неком­мер­че­ской плат­фор­мы, кото­рая объ­еди­ня­ет поль­зо­ва­те­лей для реше­ния про­блем.

Кооперативные Uber, Airbnb и eBay: как появились аналоги сервисов аренды

Platform cooperative (плат­фор­мен­ный коопе­ра­ти­визм) – рас­про­стра­нен­ная на Запа­де биз­нес-модель, кото­рая осно­ва­на на обмене услу­га­ми или това­ра­ми меж­ду людь­ми, свя­зан­ны­ми друг с дру­гом общи­ми инте­ре­са­ми. Это вза­и­мо­дей­ствие про­ис­хо­дит через сайт или при­ло­же­ние про­ек­та. Одна из глав­ных цен­но­стей, кото­рую транс­ли­ру­ет плат­фор­мен­ный коопе­ра­ти­визм, – демо­кра­тия как эле­мент управ­ле­ния про­ек­том. Коопе­ра­тив постро­ен на пря­мой струк­ту­ре управ­ле­ния, само­ор­га­ни­за­ции чле­нов сооб­ще­ства (в отли­чие от вер­ти­каль­ной иерар­хи­че­ской моде­ли управ­ле­ния, харак­тер­ной для кор­по­ра­тив­ной куль­ту­ры).

Впер­вые о Platform cooperative нача­ли гово­рить в 2014 году, когда про­фес­сор нью-йорк­ской Новой шко­лы (New School) Тре­бор Шольц (Trebor Scholz) опуб­ли­ко­вал ста­тью «Плат­фор­мен­ный коопе­ра­ти­визм про­тив раз­де­ля­е­мой эко­но­ми­ки» (Platform Cooperativism vs. the Sharing Economy). В осно­ве раз­де­ля­е­мой эко­но­ми­ки – арен­да услу­ги. Вла­дель­цы таких сер­ви­сов, как Uber или Airbnb, не име­ют сво­ей инфра­струк­ту­ры. «Они ниче­го не созда­ли, а про­сто исполь­зу­ют ваши авто­мо­би­ли, квар­ти­ры, рабо­чую силу и, что осо­бен­но важ­но, ваше вре­мя», – гово­рит­ся в ста­тье. Что меша­ет сотруд­ни­кам этих ком­па­ний объ­еди­нить­ся с раз­ра­бот­чи­ка­ми для созда­ния соб­ствен­ной плат­фор­мы? «В созда­нии подоб­но­го про­грамм­но­го обес­пе­че­ния нет ника­кой магии – это же не раке­то­стро­е­ние», – пишет Шольц. Так он пока­зы­ва­ет, что отсут­ствие посред­ни­ков в коопе­ра­ти­вах помо­га­ет участ­ни­кам полу­чить боль­шую выго­ду, чем при рабо­те в ком­па­нии. Но это не един­ствен­ная цель объ­еди­не­ний.

Сер­вис People’s Ride, рабо­та­ю­щий на севе­ре США, пози­ци­о­ни­ру­ет себя как аль­тер­на­ти­ва Uber. Он появил­ся в 2015 году, когда несколь­ко води­те­лей объ­еди­ни­лись для рабо­ты с кли­ен­та­ми без посред­ни­ков. Через год в коопе­ра­ти­ве рабо­та­ли 15 чело­век, каж­дый из кото­рых был пол­но­прав­ным участ­ни­ком биз­не­са. Осно­ва­тель People’s Ride Мэтью Бэр с само­го нача­ла выбрал модель плат­фор­мен­но­го коопе­ра­ти­виз­ма для того, что­бы вер­нуть этой рабо­те соци­аль­ный аспект. В интер­вью пор­та­лу Democracy at Work он заме­тил, что модель Uber может застав­лять води­те­лей чув­ство­вать себя робо­та­ми, кото­рые каж­дую сво­бод­ную мину­ту будут стре­мить­ся зара­бо­тать. В People’s Ride води­тель может полу­чить до 55% боль­ше за счет оди­на­ко­во­го вовле­че­ния в рабо­ту ком­па­нии мень­ше­го коли­че­ства чело­век. В People’s Ride хоро­шо зна­ют сво­их кли­ен­тов и пред­ла­га­ют боль­ше вари­ан­тов льгот­ных поез­док. «Когда я не знаю, как решить про­бле­му, дру­гой води­тель или кли­ент под­ска­зы­ва­ют мне идею. В огром­ной капи­та­ли­сти­че­ской ком­па­нии это не сра­бо­та­ет», – гово­рит Бэр. Води­те­ли Uber не полу­чат выго­ды от скид­ки, кото­рую ком­па­ния сде­ла­ет кли­ен­там, в то вре­мя как води­те­ли People’s Ride вме­сте решат, что делать с допол­ни­тель­ной при­бы­лью. Ино­гда эти день­ги направ­ля­ют на помощь друг дру­гу или чле­нам семей води­те­лей, часть дохо­да регу­ляр­но пере­чис­ля­ют на соци­аль­ные про­ек­ты в Гранд-Рапид­се (город в шта­те Мичи­ган, где рабо­та­ет People’s Ride).

Из жела­ния про­явить соци­аль­ную ответ­ствен­ность появил­ся и дру­гой ана­лог круп­но­го биз­не­са – сер­вис Fairbnb. В Евро­пе неод­но­крат­но про­хо­ди­ли акции про­тив Airbnb. Поль­зо­ва­те­лей сер­ви­са обви­ня­ли в завы­ше­нии цен на арен­ду жилья для тури­стов, из-за чего най­ти квар­ти­ру для дол­го­сроч­но­го про­жи­ва­ния ока­за­лось слож­нее. В Боло­нье, где осно­ва­ли Fairbnb, сту­ден­ты про­те­сто­ва­ли про­тив повы­ше­ния аренд­ной пла­ты из-за доми­ни­ро­ва­ния на рын­ке Airbnb. Соучре­ди­тель стар­та­па Эма­ну­э­ле Дал Кар­ло в интер­вью Forbes объ­яс­нил, что Fairbnb заду­мы­ва­ли как эти­че­ский ана­лог Airbnb, что­бы никто из участ­ни­ков рын­ка не стра­дал. «Мы хотим пока­зать, что круп­ную рабо­ту на тури­сти­че­ском рын­ке мож­но соче­тать с соци­аль­ной ответ­ствен­но­стью. (…) Мы хотим най­ти рыноч­ное реше­ние, кото­рое откро­ет воз­мож­но­сти для мест­ных сооб­ществ в про­бле­мах, вызван­ных туриз­мом», – гово­рит Дал Кар­ло. Речь идет об изме­не­нии город­ской сре­ды под вли­я­ни­ем туриз­ма. Из-за уве­ли­че­ния аренд­ной пла­ты мно­гие ком­па­нии были вынуж­де­ны пере­ехать из исто­ри­че­ско­го цен­тра. На их местах были откры­ты бары и мага­зи­ны с едой на вынос, что пре­вра­ти­ло жилые квар­та­лы в тури­сти­че­ские рай­о­ны. Для Fairbnb осо­бен­но важ­но, что­бы ком­на­ты и квар­ти­ры сда­ва­ли их вла­дель­цы, а поме­ще­ния были заре­ги­стри­ро­ва­ны по мест­ным пра­ви­лам. Сер­вис не взи­ма­ет пла­ту с хозя­ев, а комис­сию за бро­ни­ро­ва­ние пла­тит гость. При этом день­ги, 50% от сум­мы арен­ды, пере­чис­ля­ют на раз­ви­тие одно­го из соци­аль­ных про­ек­тов в горо­де, напри­мер, созда­ние пар­ков (реше­ние при­ни­ма­ют мест­ные жите­ли).

В Рос­сии пер­вые моде­ли плат­фор­мен­но­го коопе­ра­ти­виз­ма нача­ли появ­лять­ся в сере­дине 2000-х годов. Раз­ра­бот­чик Мак­сим Кара­ку­лов, рабо­тая над про­ек­та­ми «Хаб­ра», заме­тил, как актив­но начи­на­ют раз­ви­вать­ся онлайн-сооб­ще­ства. В это вре­мя соц­се­ти еще не были доста­точ­но раз­ви­ты, но поль­зо­ва­те­ли уже актив­но вели бло­ги в «Живом жур­на­ле» и поль­зо­ва­лись «Вики­пе­ди­ей». «Мы с дру­зья­ми поня­ли, что так же, как люди делят­ся инфор­ма­ци­ей, они могут делить­ся друг с дру­гом мате­ри­аль­ны­ми бла­га­ми. Нуж­но толь­ко оциф­ро­вать этот про­цесс и пока­зать им», – рас­ска­зы­ва­ет Кара­ку­лов.

Так, в кон­це 2008 года появил­ся «Дарудар», кото­рый пред­ло­жил людям обме­ни­вать­ся подар­ка­ми. Сна­ча­ла про­ект реши­ли запу­стить толь­ко сре­ди дру­зей, но уже через десять дней, когда его нача­ли обсуж­дать на «Хаб­ре», чис­ло поль­зо­ва­те­лей вырос­ло до тыся­чи чело­век. «Ока­за­лось, что люди буд­то бы жда­ли этот сер­вис. Они сра­зу поня­ли нашу идею – не про­да­вать, а имен­но дарить вещи и услу­ги», – гово­рит Мак­сим.

Мак­сим Кара­ку­лов, созда­тель рос­сий­ско­го про­ек­та «Дарудар». Фото из лич­но­го архи­ва

Что­бы идея про­ек­та сохра­ни­лась, созда­те­ли про­ду­ма­ли сце­на­рий даре­ния. Чело­век, кото­рый хочет полу­чить опре­де­лен­ный пода­рок, дол­жен напи­сать в ком­мен­та­ри­ях под постом дари­те­ля, зачем ему это нуж­но. Напри­мер, один из подар­ков – фит­нес-брас­лет Xiaomi – поль­зо­ва­те­ли про­си­ли для сво­их близ­ких: «Дочь у меня зани­ма­ет­ся фит­не­сом, мно­го этим инте­ре­су­ет­ся. Хоте­ла бы поже­лать этот ваш дар для нее. Она мне как раз вче­ра ска­за­ла, что такие часы луч­ше, чем теле­фон, в кото­ром отоб­ра­жа­ет­ся коли­че­ство шагов. Поэто­му с надеж­дой поже­лаю» или «Поже­лаю ваш дар, что­бы внед­рять спорт сре­ди мамы – ей дав­но пора зани­мать­ся здо­ро­вьем и подоб­ны­ми под­сче­та­ми, а гад­жет ее бы отлич­но смо­ти­ви­ро­вал, судя по ее инте­ре­су». Дари­тель сам выби­ра­ет, кому отдать вещь, после чего ему напи­шут бла­го­дар­ность, а исто­рия даре­ний в про­фи­ле попол­нит­ся. Мак­сим гово­рит, что такая систе­ма поз­во­ля­ет поль­зо­ва­те­лям отли­чать даре­ние от отда­чи ненуж­но­го.

«Дарудар» начи­нал­ся как неком­мер­че­ский про­ект, но с ростом пона­до­би­лись день­ги на под­дер­жа­ние пло­щад­ки. Созда­те­ли исполь­зо­ва­ли бан­нер­ную рекла­му, запус­ка­ли кра­уд­фандинг-кам­па­нию. «Сбор дона­тов в луч­шие вре­ме­на при­но­сил по 20 тысяч руб­лей в месяц для рабо­ты и раз­ви­тия сай­та, кото­рый еже­ме­сяч­но посе­ща­ли 500 тысяч чело­век, это очень мало. Мы обща­лись с экс­пер­та­ми и все как один гово­ри­ли: «Если внут­ри сооб­ще­ства нет денеж­но­го обме­на, как вы може­те зара­ба­ты­вать?». Но вве­сти денеж­ный обмен внут­ри даре­ния невоз­мож­но – про­ект поте­ря­ет свой смысл», – гово­рит Мак­сим. Созда­те­ли реши­ли сде­лать несколь­ко плат­ных опций – выра­же­ние пуб­лич­ной бла­го­дар­но­сти за дар и воз­мож­ность пода­рить вир­ту­аль­ный пода­рок. Вме­сте это при­но­сит око­ло 10 тысяч руб­лей в месяц, поэто­му раз­ра­бот­чи­ки дума­ют над дру­ги­ми реше­ни­я­ми. «Когда нет моде­ли моне­ти­за­ции, един­ствен­ный путь раз­ви­тия – волон­тер­ское уча­стие. Что­бы при­влечь раз­ра­бот­чи­ков, нуж­но выло­жить исход­ни­ки в откры­тый доступ и пред­ло­жить удоб­ную пло­щад­ку тем, кто хочет поучаст­во­вать в раз­ви­тии «Дарудар». Для тако­го про­ек­та раз­ви­тие при помо­щи волон­те­ров – это уже дру­гой уро­вень орга­ни­за­ции, но мы наде­ем­ся, что люди захо­тят при­со­еди­нить­ся».

Неком­мер­че­ским про­ек­там, рабо­та­ю­щим по моде­ли плат­фор­мен­но­го коопе­ра­ти­виз­ма, слож­но кон­ку­ри­ро­вать с биз­нес-ана­ло­га­ми Uber, Airbnb или eBay, отме­ча­ет Мак­сим. Но как раз­ра­бот­чик он верит в пер­спек­ти­вы направ­ле­ния. «Если все раз­ви­ва­ет­ся по спи­ра­ли, то вспом­ни­те: Интер­нет начи­нал­ся с бес­плат­ных вещей. Пер­вые соц­се­ти и онлайн-сооб­ще­ства стро­и­лись на той же осно­ве, что и «Вики­пе­дия». Толь­ко поз­же, когда биз­нес пой­мал эти тен­ден­ции, появи­лись тех­но­ло­гии для ком­мер­че­ской осно­вы. Я думаю, что сле­ду­ю­щий пери­од будет сно­ва свя­зан с созда­ни­ем плат­форм и вза­и­мо­дей­стви­ем людей на неком­мер­че­ской осно­ве. И про­ек­ты, кото­рые будут рабо­тать в этом сек­то­ре, долж­ны будут, в первую оче­редь, обес­пе­чить дове­рие меж­ду людь­ми».

Обмен экономики созидания

Плат­фор­мен­ный коопе­ра­ти­визм – это состав­ная часть эко­но­ми­ки сов­мест­но­го потреб­ле­ния, счи­та­ет при­гла­шен­ный пре­по­да­ва­тель факуль­те­та биз­не­са и менедж­мен­та Выс­шей шко­лы эко­но­ми­ки, парт­нер ком­му­ни­ка­ци­он­но­го агент­ства PR Inc. Яна Осман. В 2010 году эко­но­ми­сты Рэй­чел Бот­с­ман и Ру Род­жерс пред­ста­ви­ли кон­цеп­цию Sharing economy в кни­ге What’s Mine Is Yours: The Rise of Collaborative Consumption («Что мое – твое: рост сов­мест­но­го потреб­ле­ния»). «Мы начи­на­ем осо­зна­вать, что в объ­еди­нен­ном мире мы можем делить­ся, обме­ни­вать­ся и тор­го­вать всем, чем угод­но. Мы обме­ни­ва­ем­ся мастер-клас­са­ми на раз­лич­ные темы: от при­го­тов­ле­ния суши до про­грам­ми­ро­ва­ния на Skillshare. Мы даже обме­ни­ва­ем­ся наши­ми домаш­ни­ми живот­ны­ми на DogVacay. Доб­ро пожа­ло­вать в заме­ча­тель­ный мир сов­мест­но­го потреб­ле­ния», – ска­за­ла Бот­с­ман на кон­фе­рен­ции TED. Идею о том, что людям удоб­нее пла­тить за арен­ду про­дук­та, чем вла­деть им посто­ян­но, жур­нал Time назвал одной из изме­ня­ю­щих мир.

В соци­о­куль­тур­ном кон­тек­сте идея сов­мест­но­го потреб­ле­ния появи­лась гораз­до рань­ше выхо­да кни­ги, отме­ча­ет Яна Осман. Сре­ди наи­бо­лее инте­рес­ных кей­сов в обла­сти sharing economy она выде­ля­ет аме­ри­кан­скую плат­фор­му Kiva, на кото­рой кре­ди­то­ры помо­га­ют пред­при­ни­ма­те­лям начать и укре­пить свой биз­нес. Они выби­ра­ют заяв­ку, кото­рую хоте­ли бы про­фи­нан­си­ро­вать, и выда­ют бес­про­цент­ный заем (мини­маль­ный взнос – 25 дол­ла­ров). Про­ект, кото­рый был запу­щен в 2005 году, уже помог 2,8 мил­ли­о­на пред­при­ни­ма­те­лям из 78 стран полу­чить мик­ро­кре­ди­ты на общую сум­му более 1,3 мил­ли­ар­да дол­ла­ров. При этом уро­вень пога­ше­ния пла­те­жей состав­ля­ет 96,7%. Осно­ва­те­ли Kiva назы­ва­ют сво­ей мис­си­ей борь­бу с бед­но­стью.

Гово­ря об эво­лю­ции sharing economy в Рос­сии, Яна Осман выде­ля­ет пять эта­пов:

  • Second hand sharing – базо­вый, пред­ше­рин­го­вый этап, на кото­ром люди обме­ни­ва­лись одеж­дой и кни­га­ми в биб­лио­те­ках;
  • Torrent sharing – пери­од, когда люди в основ­ном дели­ли онлайн-кон­тент: филь­мы, музы­ку;
  • Uber sharing – этап сов­ме­ще­ния онлайн- и офлайн-плат­форм, когда люди нача­ли «шерить» офи­сы, дома, убор­ку, транс­порт и даже пору­че­ния;
  • Social sharing – дей­ству­ю­щий этап, во вре­мя кото­ро­го тех­но­ло­ги­че­ская убе­ри­за­ция транс­фор­ми­ру­ет­ся в соци­аль­ную. «Тра­ди­ци­он­ная лест­ни­ца мате­ри­аль­но­го бла­го­со­сто­я­ния раз­ру­ша­ет­ся. Бога­тые бед­ные – это уже не оксю­мо­рон: мы берем ком­форт­ную жизнь в арен­ду нажа­ти­ем кноп­ки в мобиль­ном при­ло­же­нии», – гово­рит Осман;
  • Conscious sharing – сле­ду­ю­щий этап, кото­рый потре­бу­ет от людей боль­шей осо­знан­но­сти и новых дей­ствий. «Мы долж­ны будем не стро­ить сами, а созда­вать усло­вия для того, что­бы постро­ить мог­ли дру­гие. Вдох­но­вить людей быть не поль­зо­ва­те­ля­ми, а соав­то­ра­ми. Полу­ча­ет­ся свое­об­раз­ная эко­но­ми­ка сози­да­ния», – счи­та­ет Осман.

Соос­но­ва­тель сер­ви­са арен­ды вещей Rentmania Люд­ми­ла Булав­ки­на соглас­на с тем, что созда­ние усло­вий – пра­виль­ный этап, но сомне­ва­ет­ся в его реа­ли­за­ции в Рос­сии. «Я зани­ма­юсь пред­при­ни­ма­тель­ством девя­тый год и за это вре­мя не встре­ча­ла при­ме­ров, когда мас­со­вым ста­но­вил­ся про­ект, исхо­дя­щий сни­зу, от наро­да. В осно­ве раз­ви­ва­ю­щей­ся исто­рии все­гда есть драй­вер дви­же­ния – а имен­но пред­при­ни­ма­тель, кото­рый воз­глав­ля­ет и вдох­нов­ля­ет дру­гих сво­им при­ме­ром», – гово­рит она.

Для того что­бы опре­де­лить sharing economy в Рос­сии сего­дня, Люд­ми­ла Булав­ки­на обра­ща­ет­ся к опре­де­ле­нию Рос­сий­ской ассо­ци­а­ции элек­трон­ных ком­му­ни­ка­ций. «По мне­нию РАЭК, к это­му сег­мен­ту отно­сят­ся любо­го рода ком­мер­че­ские опе­ра­ции, где одна и та же вещь и услу­га про­хо­дит более чем через одно­го поль­зо­ва­те­ля. То есть полу­ча­ет­ся, что к шерин­гу отно­сят­ся и дос­ки объ­яв­ле­ний – интер­нет-сер­ви­сы «Ави­то» или «Юла», – гово­рит она.

Раз­ви­тие шерин­го­вой эко­но­ми­ки напря­мую зави­сит от уров­ня дохо­дов насе­ле­ния. Шеринг поз­во­ля­ет повы­сить каче­ство жиз­ни, не опла­тив за это пол­ную сто­и­мость, отме­ча­ет Люд­ми­ла Булав­ки­на.

«Сей­час мы видим, что насе­ле­ние в Рос­сии ста­но­вит­ся бед­нее. Как бы гру­бо это не зву­ча­ло, но это озна­ча­ет, что сег­мент шерин­га на этом фоне будет воз­рас­тать. Шеринг рас­тет от бед­но­сти, делая недо­ступ­ные вещи доступ­ны­ми. Если рань­ше его основ­ны­ми потре­би­те­ля­ми были люди, кото­рые высту­па­ли за осо­знан­ность как образ жиз­ни, отка­зы­ва­ясь от вла­де­ния авто­мо­би­ля­ми и выби­рая ком­на­ту на Airbnb вме­сто номе­ра в оте­ле, то сей­час шеринг пред­ла­га­ет взять в арен­ду това­ры масс-мар­ке­та – одеж­ду и даже еду», – гово­рит Булав­ки­на.

По ее сло­вам, толь­ко за послед­ний год в Рос­сии появи­лись око­ло пяти про­ек­тов, свя­зан­ных с шерин­гом про­дук­тов, в кото­рых участ­ву­ют ресто­ра­ны, постав­щи­ки и част­ные пред­при­ни­ма­те­ли.

Шеринг еды и одежды: как некоммерческие проекты входят в бизнес

Фуд­ше­ринг в Рос­сии начал появ­лять­ся в 2015 году. Тогда 26-лет­няя Анна Успен­ская, ком­пью­тер­ный линг­вист, узна­ла о немец­кой плат­фор­ме Foodsharing.de, кото­рую создал жур­на­лист из Кель­на Вален­тин Турн. Рабо­тая над филь­мом Taste the Waste («Попро­буй­те отхо­ды»), он заме­тил, как мно­го ресур­сов теря­ет пла­не­та вме­сте с выбро­сом еды. Остат­ка­ми про­дук­тов, кото­рые еже­днев­но выбра­сы­ва­ют во мно­гих стра­нах Евро­пы, мож­но было бы накор­мить голо­да­ю­щих по все­му миру.

По дан­ным ООН, каж­дый день в мире выбра­сы­ва­ют 1,3 мил­ли­ар­да тонн еды. Анну заин­те­ре­со­ва­ла эта про­бле­ма, и она реши­ла узнать, как ее реша­ют в Рос­сии. Она нача­ла встре­чать­ся и с вла­дель­ца­ми, адми­ни­стра­то­ра­ми и сотруд­ни­ка­ми кафе. «Мно­гие гово­ри­ли, что остат­ки еды про­сто про­па­да­ют. Неко­то­рые хоте­ли или даже про­бо­ва­ли най­ти им при­ме­не­ние, но не нашли удоб­но­го спо­со­ба, а тра­тить на это рабо­чее вре­мя и силы не было воз­мож­но­сти. Тогда я поня­ла, что этот про­ект нуж­но делать», – гово­рит Анна.

Коман­да про­ек­та «Фуд­ше­ринг» / Фото: сооб­ще­ство «Фуд­ше­ринг Москва» / ВКон­так­те

В пер­вое вре­мя волон­те­ры «Фуд­ше­рин­га» про­сто захо­ди­ли в раз­лич­ные кафе в Москве и рас­ска­зы­ва­ли адми­ни­стра­то­рам об идее. «Мы спра­ши­ва­ли, оста­ет­ся ли еда, и про­си­ли ее отдать для раз­да­чи нуж­да­ю­щим­ся. В основ­ном нас встре­ча­ли пози­тив­но, ред­ко отка­зы­ва­лись, ссы­ла­ясь на недо­ста­ток вре­ме­ни. Кого-то про­сто оста­нав­ли­ва­ло то, что это что-то новое и еще непо­нят­ное», – рас­ска­зы­ва­ет Анна. Через неко­то­рое вре­мя у про­ек­та появи­лись посто­ян­ные парт­не­ры, и теперь уже орга­ни­за­ции сами обра­ща­ют­ся к «Фуд­ше­рин­гу». Сей­час основ­ные парт­не­ры про­ек­та – это пекар­ни, сто­ло­вые в биз­нес-цен­трах и лав­ки с ово­ща­ми и фрук­та­ми. Волон­те­ры про­ве­ря­ют при­год­ность еды в пищу.

Глав­ное отли­чие рос­сий­ско­го про­ек­та от немец­ко­го – в реше­нии сде­лать его бла­го­тво­ри­тель­ным. Волон­те­ры раз­да­ют про­дук­ты нуж­да­ю­щим­ся людям, сре­ди кото­рых, напри­мер, мно­го­дет­ные семьи. В Гер­ма­нии фуд­ше­ринг – эко­ло­ги­че­ский про­ект: еду может полу­чить любой чело­век, что­бы спа­сти окру­жа­ю­щую сре­ду от лиш­них выбро­сов.

Мос­ков­ский «Фуд­ше­ринг» сей­час волон­тер­ская орга­ни­за­ция, кото­рую Анна Успен­ская хоте­ла бы заре­ги­стри­ро­вать как бла­го­тво­ри­тель­ную. Это поз­во­лит про­ек­ту, напри­мер, заклю­чать дого­во­ры с парт­не­ра­ми. По мне­нию дирек­то­ра бла­го­тво­ри­тель­но­го фон­да «Вто­рое дыха­ние» и осно­ва­те­ля сети мага­зи­нов Charity Shop Дарьи Алек­се­е­вой, неком­мер­че­ские орга­ни­за­ции долж­ны стре­мить­ся сотруд­ни­чать с биз­не­сом и пози­ци­о­ни­ро­вать себя как про­фес­си­о­на­лов. «Это поз­во­лит вос­при­ни­мать НКО не про­сто как ребят, кото­рые дела­ют доб­рые дела, а как людей, кото­рые могут орга­ни­зо­вы­вать допол­ни­тель­ные про­цес­сы в ком­па­ни­ях и полу­чать за это доход. А полу­чен­ные день­ги орга­ни­за­ции могут потра­тить на свои про­ек­ты», – гово­рит она. Эта идея помог­ла ей вой­ти в НКО-сек­тор и выстро­ить эффек­тив­ную биз­нес-модель на осно­ве шерин­га одеж­ды.

В 2009 году во вре­мя поезд­ки в Гоно­лу­лу (Гавайи, США) Дарья поте­ря­ла доку­мен­ты и бан­ков­скую кар­ту и ока­за­лась в цен­тре для без­дом­ных. «В ситу­а­ции, когда у меня не было денег, бага­жа и зна­ко­мых, я столк­ну­лась с систе­мой, в цен­тре кото­рой чело­век и его потреб­но­сти. Меня пора­зи­ло то, что в цен­тре мне выда­ли брит­ву и гель для душа – вещи, кото­рые нуж­ны не для того, что­бы выжить, а что­бы про­сто ком­форт­но себя чув­ство­вать. Ока­зав­шись без­дом­ным, мож­но было сохра­нять обыч­ный внеш­ний вид, не пре­вра­ща­ясь в запу­щен­но­го, живу­ще­го на ули­це чело­ве­ка. Одеж­ду мож­но было выбрать на боль­шом скла­де, где все было раз­ло­же­но по полоч­кам», – рас­ска­зы­ва­ет она. Поз­же Дарья узна­ла, что в США и Евро­пе сбор исполь­зо­ван­ных вещей и их сор­ти­ров­ка для пере­да­чи нуж­да­ю­щим­ся – нала­жен­ный меха­низм. Люди сда­ют свою одеж­ду, кото­рую пере­ста­ли носить, в спе­ци­аль­ные бла­го­тво­ри­тель­ные мага­зи­ны. Вещи в хоро­шем состо­я­нии про­да­ют, а день­ги направ­ля­ют на соци­аль­ные про­ек­ты.

Вер­нув­шись в Рос­сию, Дарья реши­ла попро­бо­вать этот фор­мат, но толь­ко сре­ди зна­ко­мых. Она попро­си­ла при­но­сить вещи извест­ных брен­дов, что­бы про­дать их дешев­ле и выру­чен­ные день­ги пере­дать в бла­го­тво­ри­тель­ный фонд. Одеж­ды, кото­рую люди пере­ста­ли носить, кото­рым она не подо­шла или про­сто разо­нра­ви­лась, ока­за­лось мно­го: если сна­ча­ла вещи при­но­си­ли дру­зья Дарьи и ее зна­ко­мые, то через несколь­ко меся­цев – люди, кото­рые услы­ша­ли о про­ек­те слу­чай­но. Посте­пен­но нача­ли появ­лять­ся вещи в состо­я­нии, непри­год­ном для про­да­жи. «Встал вопрос: что с таки­ми веща­ми делать? Про­дать их невоз­мож­но, выда­вать стыд­но, а выбро­сить мож­но, когда накап­ли­ва­ет­ся пара паке­тов, но не «Газель». Мы нача­ли искать спо­со­бы пере­ра­бот­ки». Так появил­ся пер­вый бла­го­тво­ри­тель­ный мага­зин Charity Shop, а так­же фонд «Вто­рое дыха­ние».

На фото: Дарья Алек­се­е­ва.

«Очень мно­гие вещи, кото­рые мы счи­та­ем мусо­ром про­сто за то, что они где-то помя­ты или име­ют какой-то малень­кий дефект, мож­но награ­дить вто­рой жиз­нью и уви­деть в этом кра­со­ту, осмыс­лен­ность и эти­ку совсем дру­го­го свой­ства. Весь бренд об этом – о том, как мож­но сде­лать сво­им что-то, что уже побы­ва­ло в чужих руках», – объ­яс­ня­ет попу­ляр­ность идеи Илья Оскол­ков-Цен­ци­пер, осно­ва­тель жур­на­ла «Афи­ша» и дизай­нер, ком­па­ния кото­ро­го рабо­та­ет над фир­мен­ным сти­лем про­ек­та.

В 2018 году фонд «Вто­рое дыха­ние» собрал 300 тонн вещей, а сей­час еже­ме­сяч­но полу­ча­ет око­ло 70 тонн. Дарья уве­ре­на, что этот объ­ем будет рас­ти: кро­ме част­ных пере­дач, про­ект под­дер­жи­ва­ют мага­зи­ны, тор­го­вые цен­тры и ком­па­нии, кото­рые уста­нав­ли­ва­ют на сво­ей тер­ри­то­рии кон­тей­не­ры для при­е­ма одеж­ды. «Мы соби­ра­ем все – одеж­ду, обувь, аксес­су­а­ры – и сор­ти­ру­ем это, отправ­ляя то, что нель­зя исполь­зо­вать, на пере­ра­бот­ку. Это убы­точ­ная для нас исто­рия – мы зани­ма­ем­ся пере­ра­бот­кой исклю­чи­тель­но из соци­аль­но-эко­ло­ги­че­ских цен­но­стей. Что­бы раз­да­вать вещи в хоро­шем состо­я­нии нуж­да­ю­щим­ся, у нас долж­ны быть день­ги от про­да­жи брен­до­вых», – гово­рит она.

«Вто­рое дыха­ние» при­вле­ка­ет к сво­ей рабо­те под­опеч­ных дру­гих бла­го­тво­ри­тель­ных фон­дов. Напри­мер, без­дом­ные люди, у кото­рых прак­ти­че­ски нет воз­мож­но­сти тру­до­устро­ить­ся, могут сор­ти­ро­вать одеж­ду и полу­чать зар­пла­ту. «Полу­ча­ет­ся так назы­ва­е­мый шеринг меж­ду фон­да­ми с точ­ки зре­ния людей и ком­пе­тен­ций. При этом мы не вме­ши­ва­ем­ся в повест­ку друг дру­га и про­дол­жа­ем спе­ци­а­ли­зи­ро­вать­ся на том, в чем раз­би­ра­ем­ся».

Дарья отме­ча­ет, что изна­чаль­но про­ект был ей инте­ре­сен как фанд­рай­зин­го­вый, а не шерин­го­вый. «Это лайф­стайл-кон­цеп­ция: когда ты сам хочешь, что­бы у тебя дома не было лиш­них вещей, мы помо­жем с этим спра­вить­ся. Нам почти никто не помо­гал, но мы и не про­си­ли денег. Рас­хо­ды на склад, логи­сти­ку и сор­ти­ров­ку вещей мы оку­па­ем за счет соб­ствен­ных же про­даж». Но когда со вре­ме­нем «Вто­рое дыха­ние» нача­ли вос­при­ни­мать как серьез­ную ком­па­нию и пол­но­цен­но­го опе­ра­то­ра по пере­ра­бот­ке вещей, ком­па­нии были гото­вы частич­но опла­тить рабо­ту фон­да. «У биз­не­са есть выбор – нанять какой-нибудь завод, кото­рый про­сто сожжет вещи (и это будет закон­ной ути­ли­за­ци­ей), или обра­тить­ся к нам и таким обра­зом поучаст­во­вать в бла­го­тво­ри­тель­но­сти», – гово­рит Дарья.

В июле 2019 года она ста­ла побе­ди­те­лем в номи­на­ции «Соци­аль­ные прак­ти­ки» рей­тин­га «30 до 30» жур­на­ла Forbes. Для раз­ви­тия НКО в сег­мен­те шерин­га Дарья сове­ту­ет орга­ни­за­ци­ям чет­ко пред­ста­вить, в чем заклю­ча­ет­ся их кон­ку­рент­ное пре­иму­ще­ство, и обра­тить­ся с полез­ным пред­ло­же­ни­ем к биз­не­су. 

Технология доверия

Плат­фор­мен­ный коопе­ра­ти­визм – состав­ная часть шерин­го­вой эко­но­ми­ки, убеж­де­на Осман. Она назы­ва­ет удач­ным при­ме­ром созда­ние локаль­ных коопе­ра­ти­вов, кото­рые могут отве­тить на вызо­вы мест­ных сооб­ществ. «К сожа­ле­нию, пока мно­гие коопе­ра­ти­вы – это не само­сто­я­тель­ные идеи, а каль­ка с успеш­ных ком­мер­че­ских про­ек­тов. Fairbnb слож­но кон­ку­ри­ро­вать с Airbnb. Кро­ме того, коопе­ра­ти­вам свой­ствен­ны мед­лен­ные и неэф­фек­тив­ные про­цес­сы при­ня­тия реше­ний, а так­же обрат­ная сто­ро­на экс­клю­зив­но­сти – когда в погоне за удо­вле­тво­ре­ни­ем соб­ствен­ных целей чле­ны клу­ба могут пре­не­бре­гать потреб­но­стя­ми потре­би­те­лей».

Золо­той сере­ди­ной меж­ду шерин­го­вой эко­но­ми­кой и коопе­ра­ти­виз­мом мож­но назвать пирин­го­вую эко­но­ми­ку (peer-to-peer – рав­ный к рав­но­му), кото­рая рабо­та­ет бла­го­да­ря само­ор­га­ни­за­ции участ­ни­ков, без иерар­хи­че­ской моде­ли управ­ле­ния. При­мер – бри­тан­ский про­ект Landshare, кото­рый в 2009 году создал пред­при­ни­ма­тель Хью Фер­н­ли для объ­еди­не­ния зем­ле­вла­дель­цев и начи­на­ю­щих садо­во­дов. Вме­сте они нача­ли выра­щи­вать соб­ствен­ную еду. Через два года после появ­ле­ния на Landshare было заре­ги­стри­ро­ва­но более 60 тысяч чело­век и орга­ни­за­ций – зем­лю предо­став­ля­ли не толь­ко част­ные соб­ствен­ни­ки, но и фут­боль­ные клу­бы, и даже церк­ви. Вско­ре после запус­ка про­ект объ­еди­нил­ся с сооб­ще­ством SharedEarth в пло­щад­ку SharedEarth Globally, кото­рая охва­ти­ла уже поль­зо­ва­те­лей в США и обра­ти­лась к ним с при­зы­вом Help us make better use of the planet («Помо­ги­те нам сде­лать пла­не­ту луч­ше»).

Высту­пая на кон­фе­рен­ции TED, Рэй­чел Бот­с­ман назва­ла сек­ре­том шерин­го­вой эко­но­ми­ки тех­но­ло­гию, кото­рая спо­соб­на созда­вать дове­рие меж­ду незна­ко­мы­ми людь­ми. Баланс сил на рын­ке начи­на­ет менять­ся в поль­зу потре­би­те­лей, заме­ти­ла она еще в 2010 году. «Люди всту­па­ют в зна­чи­мые свя­зи, бла­го­да­ря кото­рым мы зано­во откры­ва­ем для себя чело­веч­ность, кото­рую мы поте­ря­ли по пути. Все это про­ис­хо­дит через такие пло­щад­ки, как Airbnb, Kickstarter, Eatsy, кото­рые постро­е­ны на лич­ных отно­ше­ни­ях, а не на без­ли­ких тран­зак­ци­ях».

Яна Осман соглас­на с тем, что дове­рие – актив любо­го шерин­га. По ее мне­нию, в Рос­сии будет все боль­ше утра­чи­вать­ся дове­рие к инсти­ту­там – бан­кам, пра­ви­тель­ствен­ным орга­ни­за­ци­ям – и воз­рас­тать к «незна­ком­цам» из сфе­ры шерин­га. Сто­ит ожи­дать, что госу­дар­ство нач­нет регу­ли­ро­вать этот про­цесс, а так­же встра­и­вать шерин­го­вые про­ек­ты в эко­но­ми­ку. Так, кар­ше­ринг с выхо­дом на рынок «Дели­мо­би­ля» стал частью про­ек­та «Мос­ков­ский транс­порт» наря­ду с мет­ро и авто­бу­са­ми. «Все это будет ока­зы­вать дав­ле­ние на клас­си­че­ских игро­ков: они будут пытать­ся про­ти­во­сто­ять подоб­ным втор­же­ни­ям, и госу­дар­ству при­дет­ся лави­ро­вать меж­ду новым и ста­рым», – счи­та­ет Осман.

Впро­чем, Люд­ми­ла Булав­ки­на счи­та­ет, что перед шерин­го­вы­ми про­ек­та­ми сей­час сто­ят вызо­вы, с кото­ры­ми все­гда встре­ча­ет­ся биз­нес. «Важ­но не пытать­ся объ­ять весь рынок сра­зу, а выбрать мак­си­маль­но узкий кли­ент­ский сег­мент и попы­тать­ся на нем зара­бо­тать, – гово­рит она. – Уго­дить все­му рын­ку сра­зу пока ни у кого не полу­ча­лось. Пред­при­ни­ма­тель дол­жен чет­ко пони­мать, для кого он при­ду­мал свой про­дукт – с этой точ­ки начи­на­ет­ся успеш­ный сце­на­рий».

В послед­ние несколь­ко лет появи­лось несколь­ко объ­еди­не­ний ново­го типа – GovTech и CivicTech. Если про­ек­ты плат­фор­мен­но­го коопе­ра­ти­виз­ма и шерин­го­вой эко­но­ми­ки чаще все­го пред­став­ле­ны как биз­нес, зада­ча этих направ­ле­ний – свя­зать тех­но­ло­гии для реше­ния госу­дар­ствен­ных и обще­ствен­ных про­блем.

GovTech исполь­зу­ет инно­ва­ции мало­го и сред­не­го биз­не­са, что­бы сде­лать рабо­ту пра­ви­тель­ства более эффек­тив­ной. Forbes при­во­дит несколь­ко при­ме­ров GovTech-работ – систе­ма рас­по­зна­ва­ния лиц на осно­ве искус­ствен­но­го интел­лек­та, кото­рую исполь­зу­ют для без­опас­но­сти, мето­ды глу­бо­ко­го обу­че­ния (deep learning) для улуч­ше­ния меди­цин­ской диа­гно­сти­ки и чат-боты для облег­че­ния вза­и­мо­дей­ствия с граж­да­на­ми. В нояб­ре 2019 года в Пари­же прой­дет Summit GovTech, кото­рый под­дер­жи­ва­ет пре­зи­дент Фран­ции Эмма­ню­эль Мак­рон. На сам­ми­те собе­рут­ся поли­ти­ки евро­пей­ских стран и биз­не­сме­ны, что­бы обсу­дить, как новые тех­но­ло­гии могут улуч­шить предо­став­ле­ние обще­ствен­ных услуг.

В отли­чие от GovTech, бене­фи­ци­а­ром CivicTech высту­па­ют граж­дане, а не госу­дар­ства, объ­яс­ня­ет брюс­сель­ский про­ект CitizenLab. Про­ек­ты в этой сфе­ре созда­ют для того, что­бы люди узна­ва­ли о про­бле­мах и объ­еди­ня­лись с мест­ны­ми вла­стя­ми для их реше­ния. CivicTech в основ­ном постро­е­ны на исполь­зо­ва­нии откры­тых дан­ных. Один из глав­ных при­ме­ров – сер­ви­сы Open Government (Откры­тое пра­ви­тель­ство), кото­рые нача­ли появ­лять­ся в раз­ных стра­нах для того, что­бы сде­лать рабо­ту пра­ви­тель­ства более про­зрач­ной для граж­дан. После откры­тия этих пло­ща­док люди нача­ли объ­еди­нять­ся в более локаль­ные – напри­мер, сооб­ще­ства сосе­дей. Про­ект может одно­вре­мен­но отно­сить­ся к GovTech и CivicTech-сфе­рам, если его глав­ная цель – реше­ние про­бле­мы.