Виртуальные государства и микронации: почему традиционным государствам стоит их бояться

Виртуальные государства и микронации: почему традиционным государствам стоит их бояться

Как экспериментальные формы самоорганизации учат нас жить без государства

Критика современной государственности слышна все громче. Причем это голоса не представителей «традиционных» политических движений, не способных мыслить себя вне существующей картины, а прогрессистов, старающихся посмотреть на происходящее со стороны. Автор Теплицы Олег Уппит рассказывает о нескольких видах «пираний», атакующих Левиафана государственности, — микронациях, систейдинг-инициативах и виртуальных государствах.

«Что устарело, а что должно родиться, но еще не родилось в нашем случае? <…> Устарело — временное устройство, аранжировка общественного порядка, которое в течение последних двух столетий более или менее опиралось на то, что существует тесная, неразрывная связь — синтез между территорией, нацией и государством», — сказал в одной из своих лекций социолог и исследователь новых типов общественных отношений Зигмунт Бауман. Он считает одной из причин установившегося состояния «междуцарствия» («interregnum»), когда новое еще не осознано и не создано, инструментальный кризис современного социума. «Interregnum порождает важный вопрос, который состоит не в том, что надо делать, а если бы мы знали, что делать, кто это сделает?» — говорит Бауман.

Зигмунт Бауман во время одного из своих выступлений.
Зигмунт Бауман во время одного из своих выступлений.

Именно этими инструментами, о которых говорит Бауман, могут стать экспериментальные платформы малых пост- и внегосударственных образований, которые организуются на основании общих интересов. Когда, с одной стороны, пространство власти все больше занимают наднациональные структуры: Евросоюз, ООН и их менее удачливые младшие родственники вроде Африканского Союза, а с другой — набирают мощь и влияние глобальные корпорации. Но и те, и другие следуют государственнической логике с ее бюрократизмом, обезличиванием и циклопичностью. Поэтому именно развивающиеся снизу, органические, локальные инициативы способны стать полем экспериментов, где прорастут семена идей, на которых сможет быть построено новое мироустройство. 

Микронации и виртуальные государства

Микронации — это самопровозглашенные квазигосударственные объединения, претендующие на суверенитет. Часто они заявляют о себе через выпуск валюты или обозначение себя через свойственный государствам символический ряд — флаги, гербы и собственные документы. Обычно микронации игнорируются крупными государствами, на территории которых находятся, из-за своей кажущейся незначительности и безопасности для существующего строя. Они могут быть объединениями жителей определенной территории, которые заявили о своей независимости, противясь политике окружающего их государства. Например, как новозеландская Арамоана, созданная в ответ на строительство рядом с поселком алюминиевого завода. Еще один пример — сквоттерские сообщества вроде копенгагенской Христиании, успешно вступившей в симбиоз с окрестным городом. 

Виртуальные государства, в отличие от микронаций, организуются, в первую очередь, вокруг идей, обычно не имеют территориальных и атрибутивных претензий, являясь, на первый взгляд, просто «кружками по интересам». С изобретением Всемирной паутины найти и организовать сторонников стало намного проще. Те, кто недоволен собственным правительством, могут легко связаться с единомышленниками, чтобы задуматься о новом типе государственного устройства.

Одним из первых таких интернет-сообществ стало созданное в 1991 году в Словении виртуальное государство NSK, объединяющее несколько художественных групп из Восточной Европы. Если NSK было, в первую очередь, арт-проектом, то криптоанархическое сообщество Виртленд (или Виртландия) с самого начала заявило о себе как о политической платформе, предоставив свое цифровое гражданство Джулиану Ассанжу (потом и Эдварду Сноудену). Его создатели когда-то собирались выкупить судно или участок земли, для того чтобы получить признание традиционных государств, но позже они от этих планов отказались. В Виртленде есть собственная газета, работающий по Skype медицинский центр и организация по исследованию новых теорий и практик государственности.

В статуте Виртланда — главном документе виртуального государства — утверждается, что страна создавалась с идеей преодоления рамок национальных границ без нарушения или ослабления суверенитета любого существующего государства. Его авторы, критикуя представительные демократии, пишут: «Многие чувствуют бессилие, когда речь идет о действиях правительств их родных стран. Поэтому так важно создание места, где каждый сможет создавать изменения и вносить свой ощутимый вклад в общее дело. Наше движение со временем сможет повлиять и на реальный мир, создав платформу для альтернативной самоидентификации людей». 

Недаром заглавная «W» на «монете» Виртланда — такая же, как у Википедии. Организаторы сообщества стремятся построить «государство» по принципам, схожим с теми, на которые опирается энциклопедия.
Недаром заглавная «W» на «монете» Виртланда такая же, как у Википедии. Организаторы сообщества стремятся построить «государство» по принципам, схожим с теми, на которые опирается энциклопедия.

Зыбкость понятий — неотъемлемая часть существования экспериментальных структур, о которых мы говорим в этой статье. Четкой границы, которую можно было бы провести между «виртуальными государствами» и микронациями, по всей видимости, не существует. Связано это с тем, что терминология, используемая их апологетами, еще недостаточно устоялась. Так, например, Алистер Боннетт, географ, занимающийся изучением новых форм государственного устройства и переосмыслением понятий границ и суверенитета, определяет любые «самозапускающиеся и самоорганизующиеся экспериментальные общества» как микронации. 

Мне же кажется уместным разделить их по принципу отношения к необходимости наличия собственной территории: для микронаций территория по своей сути — самоцель и определяющий признак; для виртуальных государств — не более чем инструмент взаимодействия с миром. Так, Княжество Силэнд, занимающее бывшую военно-морскую платформу у берегов Великобритании, можно определить как микронацию, а Виртленд, объединяющий своих членов на основании, в первую очередь, идей борьбы с понятием границ, как виртуальное государство.

Княжество Силэнд. Фото Flickr (kim g).
Княжество Силэнд. Фото Flickr (kim g).

Особняком стоят инфраструктурные проекты, позиционирующие себя как платформы для создания «независимых областей». Например, Калифорнийский Институт Систейдинга, занимающийся рассмотрением технического обеспечения создания новых территорий в нейтральных водах. Есть еще и структуры, ненавязчиво и без громких заявлений пробующие на прочность доступный уровень независимости от государства. Вроде города Сэнди-Спрингс в США, в котором все институты, кроме суда, полиции и пожарной охраны, существуют как частные организации. 

На основании этого разделения можно заключить, что микронации с их склонностью к подражанию «настоящим» макрогосударствам — стремлением к международному признанию, выпуском валют и документов и прочими «играми во взрослых» — наименее опасны для сегодняшней картины мира. Впрочем, проблемы малых постгосударственных структур — тема для отдельного разговора.

Теперь давайте посмотрим, чем микронации и виртуальные государства опасны для современной концепции государственности.

Свои правила

Вызов, который бросили традиционному укладу еще первые микрогосударства — Силэнд и Республика Минерва, — вызов игры. Несерьезность и некоторая, пожалуй, даже дурашливость, с которой Рой I, основатель Силэнда, подарил новую страну и титул принцессы своей жене на день рождения, а создатели Минервы заявили права на тихоокеанский риф, исчезающий под водой во время прилива, — смех против страха и дух авантюризма против оскала серьезности. Отказ играть по чужим правилам и создание своих — вот тот козырь, который есть у экспериментальных государств.

В то же время это не чистое баловство: в 1968 году Рой I не признал новых морских границ Великобритании, в которые попадала бывшая артиллерийская платформа, на которой находится Силэнд. Он предупредительными выстрелами встретил патрульные катера, направлявшиеся для ее демонтажа, и настоял на независимости своей маленькой страны. А игра в Минерву заставила соседнее «реальное» государство Тонга снарядить экспедицию по захвату острова. Острова, которого половину времени суток вообще почти нет.

Подрыв дискурса

Именно открытость к экспериментам — то, что могут предложить миру микронации и виртуальные государства. Исследователь Аластер Боннетт говорит, что они «сбивают спесь с идеи государства, задавая вопрос о том, что такое нация», и «создают теневой мир под поверхностью макрогосударств». Постановка вопросов, привычные ответы на которые въелись в сознание. Открытие новых возможностей объединения людей. Создание пространств свободы — оффшоров, но оффшоров, в первую очередь, не экономических, а идейных. Вот те возможности, которые несут с собой такого рода организации.

Внестуктурность и параллельность по отношению к крупным игрокам прекрасно сформулирована в «Манифесте Виртленда», где говорится, что это «серьезное переосмысление категории самоидентификации в меняющемся мире. Идея Виртленда — страна, переступающая границы государств, не нарушая и не уменьшая их суверенитет. Так, небольшая структура закладывает идеологическую бомбу под такой важный столп государственности, как территориальность.

Манифест продолжается словами о том, что «многие испытывают беспомощность, узнавая о действиях правительств их стран, поэтому мы хотели бы создать место, где люди сами инициируют изменения, делающие мир лучше». Эта возможность альтернативы — не менее подрывная идея микрогосударственности. 

Все это не только слова, Виртленд — настоящая непрерывно действующая лаборатория генерации новых идей и способов социального взаимодействия и самоорганизации. 

Аластер Боннетт изучает древние карты и размышляет о географии «Нового Средневековья».
Аластер Боннетт изучает древние карты и размышляет о географии «Нового Средневековья».

Экспериментальность и оффшорность

Оффшорность экспериментальных наций — еще одно предложение, которое они делают заинтересованным людям. Причем речь идет, в первую очередь, не об экономике (она скорее в области альтернатив, рядом с отказом от неразделяемых гражданами налогов). Оффшорность в данном случае — это о широких технологических и научных возможностях, которые потенциально могут предложить локальные постгосударственные структуры.

Подобно тому, как в США технологические компании, разрабатывающие беспилотные автомобили, устремились в те штаты, где их использование легализовано, так же и микронации способны открыть новые горизонты возможностей для ученых и исследователей. Легализация наркотиков в Калифорнии или проведение экспериментов с их использованием на согласных на это пациентах в Израиле не только инициируют экономические прорывы, но и создают определенную «утечку мозгов» из регионов со строгим законодательством.

Но страшнее даже не «утечка мозгов», а «утечка пассионарности». Именно за людей, не ведающих границ и не желающих мыслить в их парадигме — ученых, авантюристов-предпринимателей и просто тех, кто воспринимает себя «гражданами мира», — традиционным государствам предстоит конкурировать с этими «оффшорами».

Редактирование генома человека в Китае заставило Великобританию разрешить подобные эксперименты. Также и вторжение микрогосударств в этически неоднозначные области способно поколебать позиции, которых придерживаются крупные международные игроки. Браки с роботами. Доступ к высокорисковой кибер- и биоимплантации. Совместное владение и шеринг. Право на оружие. Свободная Сеть. Беспилотная техника. Новые формы правовых и социальных отношений. Пространство, в котором постгосударства смогут экспериментировать, огромно. Но для начала им предстоит выйти из-под юрисдикции «старших братьев». 

Демонстрация альтернативы

И, наконец, самая главная возможность, которую дают сегодня человечеству экспериментальные государства, — демонстрация наличия альтернативы сложившемуся миропорядку. Совершенно не важно, «сколько у Ватикана танков», идеи сильнее оружия. А разнообразие, ключом к которому служат локальность и немассовость микронаций, сильнее серости и монолитности макрогосударств.

Самое популярное

Будьте с нами на связи, независимо от алгоритмов

Telegram-канал E-mail рассылка RSS-рассылка
Как победить алгоритмы: прочитай инструкции, как настроить приоритетный показ материалов в социальных сетях и подключить RSS-ленту.
Мы продолжаем поддерживать вас: учитесь, развивайтесь, действуйте
  • Помощь тьюторов
    и экспертов
  • Поддержка
    сообщества
  • Обратная связь
    по итоговому заданию
  • Сертификат
    после обучения
4527
Слушателей
на платформе
Узнать больше