«Если не сяду в тюрьму, будет круто. Но получится ли?» Художница Алиса Горшенина — об искусстве во время войны

Кадр из видео «Древо», 2021 год. Алиса Горшенина. Источник: Instagram Алисы

Уральская артивистка — о том, как работать и что рассказывать деревенской России, когда твоя страна агрессор

Артивизм, то есть активизм через искусство, остался одним из немногих способов высказывать свою точку зрения относительно безопасно. Если за надпись, пустой листок или розу в России задерживают, то за картину, отражающую чувства от войны, пока нет. Теплица поговорила с уральской художницей и арт-активисткой Алисой Горшениной о том, почему ей важно оставаться в России.

Работа Алисы Горшениной «blood ties». Источник: Instagram.
Работа Алисы Горшениной «blood ties». Источник: Instagram.

— Как вас застала война? В каком периоде жизни?

— Искусством я занимаюсь давно, и в новом году я должна была стать немного известней за пределами России. У меня были выставки за пределами страны, но в России я выставлялась намного чаще, и вот на 2022 год у меня были запланированы в основном выставки за рубежом, а в России только одна. Все они остались только планами. Я российская художница, со мной стало проблематично сотрудничать. Люди открыто говорили мне, что опасаются критики со стороны посетителей, за то что в списке участников выставки есть российская художница.

До войны я спокойно занималась искусством и пыталась продвигать свое творчество. Сейчас непонятно, будет ли значить в будущем все, что я наработала за эти годы.

— Как вы реагировали, когда вам объясняли, что не могут с вами сотрудничать сейчас?

— Тяжело. Разум и чувства — такие разные вещи. Разумом я пытаюсь принимать. 

2022 08 30 17.23.33 edited - «Если не сяду в тюрьму, будет круто. Но получится ли?» Художница Алиса Горшенина — об искусстве во время войны

Понимаете, мне, как российской художнице, никогда не было легко, и до войны. Мой путь — это постоянное преодоление. Я не свободная художница, которая делает, что хочет, и выставляется, где хочет. Для меня подниматься сложно и внутри страны, и за ее пределами.

Сперва казалось, что все пути теперь закрыты и что я останусь в клетке своей страны. Но я наблюдаю за коллегами, которые уехали из России и продолжают свою карьеру и выставляются. Может быть, со мной частный случай или проблема в том, что я остаюсь внутри страны. Хотя мне кажется, что все-таки кто-то должен остаться в России и делать что-то здесь. Если все уедут, то никакой надежды не будет.

— Остаться в России — это ваша позиция, а не стечение обстоятельств?

— Да. У меня была возможность уехать, но я решила ею не пользоваться и все еще не пользуюсь. Мне кажется, что я здесь полезнее. Мне грустно видеть, что многие люди, особенно в творческой среде, уезжают, при этом я никого не осуждаю и понимаю. Пространство вокруг меня пустеет — от этого страшно и грустно, и будто бы некая ответственность все больше ложится на меня, я так ощущаю. Раз я осталась, то должна больше успеть сделать, пока не посадили или сама не уехала. Где-то внутри я даже завидую уехавшим людям, потому что сама просто не могу покинуть страну. 

— Что-то успеть сделать — вы говорите про какие-то антивоенные высказывания, акции?

— Для меня весь протест сейчас антивоенный, но также в нем поднимается много других общественных проблем внутри страны. Теперь все больше говорится о дискриминации по национальному признаку, разные народы объединяются в антивоенные организации. Например, фонд «Свободная Бурятия». И я тоже сейчас говорю и про войну, и про те проблемы, которые были до войны, а теперь их будет только больше.

— Получилось, что выставляться и за рубежом, и в России, учитывая антивоенную позицию, теперь очень сложно. Какие у вас отношения с российскими институциями после штрафа за дискредитацию армии?

— Стоит вопрос — где сейчас выставляться. Если взять любую галерею, то очень сложно разобраться, какие у нее корни, кто владелец, какая у него позиция. Я еще не понимаю, где я могу выставиться, чтобы это было «по совести». 

Алиса Горшенина, выставка «Huarealism» в Нижнетагильвском музее изобразительного искусства. Источник: Instagram Алисы.
Алиса Горшенина, выставка «Huarealism» в Нижнетагильском музее изобразительного искусства. Источник: Instagram Алисы.

Сейчас у меня проходит выставка в Ельцин-центре [арт-галерея современного искусства в Екатеринбурге. — Прим. ред.], мне кажется, что там я могу высказаться и показать состояние своего искусства, которое рождается в этот период. И у меня ощущение, что я вовремя успела выставиться, подвести черту. А дальше все выглядит туманнее — новые законы, какие-то комитеты, которые будут проверять деятелей культуры. Я даже не представляю, как мне выяснять, уместно ли выставляться в определенных местах. Например, в Москве будет ярмарка BLAZAR, и я не знаю, уместно ли это. Но я не думаю, что я должна перестать выставляться вовсе. 

— Вы думали, что после обвинения многие галереи вас больше не смогут позвать?

— Пока что отказывалась только я. После начала войны я отказалась участвовать в мероприятии, которое финансировалась президентским грантом. До этого я думала, что такие гранты надо «забирать», чтобы сделать хотя бы что-то хорошее в стране. А тут мне не захотелось иметь совершенно ничего общего с президентом. 

Добавлю, что есть прекрасные проекты, которые брали гранты от президента. Например, в моем городе работает небольшой креативный кластер, теперь там открылся лекторий для подростков. Меня пригласили выступить там, и я согласилась, но не взяла за это деньги, потому что мне было важно сделать что-то полезное, особенно для нашего небольшого города. Но получается, что я теперь связана с пространством, которое работает на презгрант… Это очень сложно все, будто я пытаюсь обойти мины на минном поле. 

— Вы проводили выставку-инсталляцию «Инородное» в своей родной деревне Якшино Свердловской области и рассказывали, что просили специальное разрешение у председателя, и что все в итоге оказалось не очень бюрократично. Деревенская Россия открыта для искусства сейчас? 

— Думаю, да. Жизнь в деревне сильно отличается от городской, люди больше открыты к новому. Я выставлялась на территории всей деревни и в некотором смысле на один день захватывала ее пространство. Я не ожидала такого приема, для жителей деревни выставка была глотком чего-то нового, мы до сих пор остаемся на связи с местными жителями и даже обсуждаем совместную театральную постановку. 

К сожалению, моя деревня тоже поддалась и участвовала в военной агитации, кто-то был вынужден для отчета сделать фото с Z. Я очень разочаровалась, но не хочу закрываться от людей, которые подчиняются пропаганде, чтобы у них был шанс «вырваться».

— И как деревня реагирует на войну?

Алиса Горшенина. Источник: Instagram Алисы.
Алиса Горшенина. Источник: Instagram Алисы.

— Деревня — сжатая версия города в этом плане. Кто-то поддерживает, кто-то против, а кому-то все равно. Государству на деревни уже давно наплевать, они вымирают. В моей деревне с каждым годом все меньше и меньше жизни, там остался только один магазин, все разъезжаются. Недавно в деревне по госпрограмме поставили свеженькую детскую площадку посреди заброшенных домов. Понятно, что чиновники знают о деревне только по бумагам, они даже не знают, есть ли там дети. Моя деревня ничего не значит для государства, а только числится.

— В России, как и в большинстве стран, искусство, особенно современное, достаточно элитарное, как у вас складывается диалог с условно «простым человеком»?

— «Простой» вроде не грубое слово, надеюсь, оно не считается негативным. Кажется, больший отклик я получаю именно от «простых» людей, мне часто пишут именно такие обычные люди. У меня очень «уральское» искусство, и люди это считывают, потому что живут в этих же местах.

Алиса Горшенина, акция около цирка, 2021 год. Источник: Instagram Алисы.
Алиса Горшенина, акция около цирка, 2021 год. Источник: Instagram Алисы.

В моем городе живут в основном работяги, и часть из них не могут понять мое искусство, поэтому я даже редко выставляюсь здесь. Бывало тяжело сталкиваться со зрителями. Любая моя акция в Нижнем Тагиле становится поводом для новостей, и у меня здесь репутация такой бунтующей художницы. В прошлом году в Екатеринбурге проходила «Уральская индустриальная биеннале», одной из площадок был действующий цирк, и для меня было странно соединять цирк и искусство. Я выходила на одиночный пикет к цирку, это попало в новости. Тогда люди писали много негативных комментариев.

— Считается, что большинство людей в небольших городах поддерживают войну. Как вам кажется? Все же вы живете в относительно небольшом городе и бываете в деревнях.

— Мне так не кажется. Если находишься снаружи, то такое впечатление может сложиться. Я всегда настроена скорее пессимистично, но в такой сложной ситуации моя психика вдруг перестроилась, и я стала акцентировать внимание на светлых моментах. Поэтому я подмечаю мелочи. Почти все мое окружение против войны, в городе стали пропадать все эти Z на баннерах и машинах, которые появились в начале войны. Я специально езжу по городу, чтобы смотреть на баннеры, и сегодня не увидела ни одного. Еще возле моего дома было большое граффити с бабушкой с советским флагом и солдатами. Потом кто-то разрисовал поверх граффити, испортили, затем стали восстанавливать изначальную картинку, недавно всю стену закрасили серым. Сейчас на этой стене герб Нижнего Тагила в честь 300-летия города. Кажется, что у людей пропала инициатива или они начали задаваться вопросами и замечать, что то, что происходит, не круто.

На тагильских новостных порталах уже пошли разговоры, что продукты дорожают, а премии будут перечислять на нужды обороны и прочее. Может быть, в людях что-то просыпается. Конечно, поддержка есть в каждом городе, но есть и те, кто начал менять мнение.

— Как война сейчас отражается на вашем искусстве?

Работа проекта «Слышу голоса России», на сердце вышито слово «боль» на разных языках народов России. Алиса Горшенина. Источник: Instagram Алисы.
Работа проекта «Слышу голоса России», на сердце вышито слово «боль» на разных языках народов России. Алиса Горшенина. Источник: Instagram Алисы.

— У меня очень личное искусство — о моей истории, травмах, переживаниях. Раньше я высказывала свою гражданскую позицию отдельно от моего искусства, а теперь политика в некотором смысле вторглась в мое искусство. Влияние войны на меня, мои эмоции и жизнь не могли больше не отражаться в искусстве. Я не заставляла себя делать антивоенное искусство, у меня просто появились идеи, как говорить через образы о том, что я сопереживаю. Сейчас я ощущаю влияние своей позиции на искусство, оно стало другим. Это все те же материалы, все те же формы, но настроение темы естественным образом изменились.

— Вы будете продолжать локализовывать ваши работы, использовать языки российских народностей?

— Я продолжаю работать над проектом «Слышу голоса России», в нем сейчас есть три работы, и не думаю, что я закончила. Сейчас я его обдумываю, потому что возникли сложности с переводами на разные языки, носительницей которых я не являюсь. Россия — многонациональная страна, и об этом важно помнить, в том числе в контексте войны, на которую отправляют людей в основном из регионов. Эта дискриминация не только в языке, она повсеместно. 

2022 08 30 17.21.56 760x950 - «Если не сяду в тюрьму, будет круто. Но получится ли?» Художница Алиса Горшенина — об искусстве во время войны
Проект «Слышу голоса России», на платье написано слово «мир» на разных языках народов России. Источник: Instagram Алисы.

Для проекта я постоянно взаимодействовала с подписчиками в соцсетях, которые помогали мне собирать переводы слов. То есть, например, мы собираем переводы слова «боль», получилось, что разные люди писали разные варианты переводов. В костюме птицы слово «мир» на одном из языков было написано с ошибкой. Правда, эта ошибка вызвала дискуссию о том, что из-за русификации многие забывают свой язык, но все же я очень боялась обидеть людей, и теперь надо мной повис этот страх. 

Кажется, что если бы у меня была другая ярко выраженная национальность, мне было бы проще, хотя я и не идентифицирую себя как русская художница, я сама не знаю, кто я. Во мне намешано много разных генов. Отчасти поэтому я начала проект. Пока думаю и ищу способы продолжать проект так, чтобы все было корректно. 

— Чаще всего вы называете себя уральской художницей?

— Да, мне кажется это корректнее всего, мое творчество пропитано Уралом. В том числе потому что мне важно рассказывать, что искусство есть не только в центральной России — Москве и Питере. 

— Алиса, а как, по вашему, антивоенное искусство сейчас видят, влияет ли оно?

Выставка «Пугало стояло в центре вспаханного поля» в Ельцин-центре.
Выставка «Пугало стояло в центре вспаханного поля» в «Ельцин-центре».

— Вначале мне казалось, что если все мы, художники и художницы, вместе с кураторами и всем сообществом, объединимся и скажем, что мы против войны, то нас услышат. Потом я вспомнила, что голос культуры в нашей стране ничего не значит. У нас нет веса. Я не чувствую себя частью движения, а только делаю то, что делаю, потому что не могу иначе. Я не могу своим искусством остановить войну. Как это — вот я сшила платье, вышла на одиночный пикет и война прекратилась? Конечно, нет. Но маленькие вещи, сделанные многими-многими людьми, могут изменить действительность. Правда, я не знаю, сколько должно быть голосов, чтобы что-то менять. Может быть, это должна быть вся страна?

— Конец режима наступит, когда свое слово скажут все?

— Я первый раз в ситуации, когда надо свергать режим. Протестное движение такое разное, у нас даже нет единого антивоенного движения. Даже среди либералов есть люди, чьи взгляды мне не близки. Тот же Невзоров — у него имперские взгляды. Во всем многообразии мне ближе всего феминистская деколониальная риторика.

Хотелось бы, чтобы люди не видели меня человеком, у которого опустились руки. Я не делаю свои работы для того, чтобы давать потом о них интервью. Просто так получается, что я показываю искусство, и про него хотят со мной поговорить, то есть оно откликается. И в некотором смысле на меня ложится ответственность за всю поддержку, которую я получаю. Будто, я не могу уже сдаться. Я не могу спокойно уехать из страны, потому что уже в глазах многих осталась в России, чтобы бороться. Я сама поставила себя в положение, что не могу разочаровать людей. Из-за этого мне часто кажется, что я делаю недостаточно, мало помогаю, а зачастую не могу рассказывать о том, какую помощь получается делать. 

Война так затянулась, к сожалению. И будто бы все рутинизировалось. И я вижу, как многие уехавшие стали меньше говорить о войне, хотя не хочу осуждать никого. Когда я вижу, что у людей уже выставки за рубежом и, кажется, обычная жизнь, я ощущаю себя так, будто немного приношу себя в жертву. И в итоге я и не живу нормально, и не делаю многого, как мне кажется.

— А когда все уезжали в Москву и Питер, а вы выбирали оставаться в Нижнем Тагиле — было такое же?

— Да! Причем из Тагила люди уезжают и в Екатеринбург. У нас бесконечно уезжали люди в другие города. Раньше я тоже выступала, что «я в Тагиле!». Я отстаивала Урал, Нижний Тагил, а теперь отстаиваю Россию. Если я смогу остаться и что-то делать и не сяду в тюрьму, это будет круто. Но получится ли?

Самое популярное

Будьте с нами на связи, независимо от алгоритмов

Telegram-канал E-mail рассылка RSS-рассылка
Как победить алгоритмы: прочитай инструкции, как настроить приоритетный показ материалов в социальных сетях и подключить RSS-ленту.
Мы продолжаем поддерживать вас: учитесь, развивайтесь, действуйте
  • Помощь тьюторов
    и экспертов
  • Поддержка
    сообщества
  • Обратная связь
    по итоговому заданию
  • Сертификат
    после обучения
4527
Слушателей
на платформе
Узнать больше